Христианская молитва как медитация. О восточной медитации в свете православной веры и современной науки

Архимандрит Захария (Захару) - автор книг по православной аскетике - The Enlargement of the Heart («Расширение сердца») и The Hidden Man of the Heart («Сокровенный сердца человек»). Наставником отца Захарии был архимандрит Софроний (Сахаров, 1896-1993), основатель монастыря святого Иоанна Крестителя в Эссексе, ученик и биограф преподобного Силуана Афонского (1866-1938).

К сожалению, среди неосведомлённых людей имеет место широко распространённое заблуждение, согласно которому Иисусова молитва считается чем-то вроде йоги в буддизме, или трансцендентальной медитации, и другой подобной восточной экзотики. Похожесть однако в основном внешняя, а любое внутреннее сходство не идёт далее естественной “анатомии” человеческой души. Фундаментальная разница между христианством и любой другой верой заключается в том, что Иисусова молитва основана на открытии истинного живого и личного Бога как Святой Троицы. Никакой другой путь не допускает возможности живых отношений между Богом и человеком, молящимся Ему.

Восточный аскетизм направлен на освобождение ума от всего относительного и временного так, чтобы человек мог отождествляться с обезличенным Абсолютом. Этот Абсолют рассматривается в качестве первоначальной человеческой “природы”, которая пережила деградацию и вырождение путём вхождения в многообразную и постоянно меняющуюся приземлённую жизнь. Аскетическая практика, подобная этой, прежде всего, сосредоточена на самости и полностью зависима от человеческой воли. Её интеллектуальная суть отказывается от полноты человеческой природы, поскольку не берёт в расчёт сердце. Главная задача человека состоит в возвращении к безымянному Сверхчеловеческому Абсолюту, чтобы быть растворённым в нём. Поэтому он должен стремиться отказаться от души в пользу этого безликого океана Сверхчеловеческого Абсолюта, а в этом и состоит негативная суть такого подхода.

В своей борьбе за освобождение себя от всех скорбей и неустроенностей, связанных с бренностью жизни, восточный аскет погружает себя в абстрактное и интеллектуальное поле так называемого чистого Существования – отрицательную и обезличенную область, где невозможно узреть Бога, где есть только видение человеком самого себя. При таком подходе места сердцу не находится. Прогресс в такой форме аскетизма зависит только от личного желания преуспеть. Упанишады нигде не говорят, что гордыня – препятствие для духовного роста, или что смирение является добродетелью. Позитивная сторона христианского аскетизма, в котором самоотвержение ведёт к преобразованию в нового человека, к допущению сверхъестественной формы жизни, Источник которой есть Один Истинный, являющий Себя людям, Бог, здесь несомненно и полностью отсутствует. Даже в более умеренных проявлениях самоотвержение в буддизме – лишь несущественная часть общей картины. В желании разума вернуться просто к “природному” себе обнаруживается незащищённость перед множеством лишений. Возникает страшный риск зациклиться на себе самом, риск восхититься светом собственной, но всё же созданной красоты, и превознести творение выше его Создателя (Рим. 1:25). Разум начинает обожествлять и превращать в идола “эго” и затем, по словам Господа, “и бывает для человека того последнее хуже первого” (Матф. 12:45).

Это ограничения восточных стилей религиозного осмысления, которое не претендует на осмысление Бога и фактически является осмыслением человеком самого себя. Оно не идёт дальше пределов созданной личности и даже близко не подходит к Истине Самой Первой Личности, к несотворённому живому Богу, Который Сам явился человеку. Такой религиозный подход, безусловно, способен обеспечить некоторую релаксацию или заострить человеческие психологические и интеллектуальные функции, однако “рожденное от плоти есть плоть” (Иоанн 3:6) и “живущие по плоти Богу угодить не могут” (Рим. 8:8).

Чтобы быть истинным, любое освобождение разума от его страстных наклонностей до видимых и временных элементов этой жизни должно быть соединено с истиной о человеке. Когда человек видит себя, будто он предстоит перед Богом, его единственным ответом может быть покаяние. Такое покаяние само по себе есть дар Божий, и оно приводит к сердечному страданию, что не только очищает разум от греховности, но и соединяет его с невидимыми и вечными свойствами Бога. Другими словами, освобождение разума само по себе только половина дела, оно должно подкрепляться усилиями человека. Христианство, с другой стороны, предписывает аскету прилагать усилия с надеждой и упованием на то, что его душа будет покрыта и окружена благодатью Божией, приводящей его к полноте вечной жизни, для которой, как ему известно, он был создан.

Многие почитают Будду и сравнивают его с Христом. Будда, в частности, привлекает своим участливым пониманием человеческого состояния и своим выразительным учением о свободе от страданий. Но христианин знает, что Христос, Единородный Сын Божий, Своим Страданием, Крестом, Смертью и Воскресением добровольно и свято испытал полноту человеческой боли в свидетельство Своей совершенной любви. Таким путём Он излечил Своё создание от смертельной раны, причинённой первородным грехом, и воссоздал его для вечной жизни. Сердечное страдание поэтому очень ценно в молитве, и его присутствие свидетельствует, что аскет недалёк от истинного и святого пути любви к Богу. Если Бог через страдание явил Свою совершенную любовь к нам, то у человека, в свою очередь, есть возможность через страдание ответить любовью Богу.

Следовательно, молитва – выражение любви. Человек выражает любовь через молитву, и если мы молимся, то это показатель нашей любви к Богу. Если мы не молимся, это означает, что мы не любим Бога, то есть мера нашей молитвы – мера нашей любви к Богу. Святой Силуан отождествляет любовь к Богу с молитвой, и Святые Отцы говорят, что невнимание к Богу, “забывчивость” по отношению к Нему – самая большая из страстей, так как это единственная страсть, с которой не борются молитвой с призыванием Имени Бога. Если мы смирим себя и призовём Божию помощь, доверяя Его любви, нам будут даны силы для преодоления любой страсти, но если мы не думаем о Боге, враг свободен уничтожить нас.

Перевод: Алексей Шугаль специально для сайта

Сегодня очень популярен. Его рекламируют по телевидению, в Сети и на улицах, открываются множество спортивных залов, многие получают образование тренеров и начинают вести людей к идеальному телу. Наравне с привычными физическими нагрузками, возникают множество альтернативных и зарубежных вариантов спорта: восточные единоборства, пилатес, и, конечно, йога.

Вот о последнем варианте и возникают разногласия, ведь йога - это не только спортивные нагрузки, это и определенное мировоззрение человека, и духовные практики. Каково отношение Православной Церкви к йоге и можно ли православному человеку ею заниматься?

Цель йоги как духовной практики

Данная восточная практика является неотъемлемой частью целой религии - буддизма , который и получил широкое распространение благодаря йоге. Изначально, этот вид спорта был популярен только в западных странах, в частности Америки, но со временем появился и на территории постсоветских стран. И вот возник вопрос, а можно ли православным заниматься йогой или это противоречит уставу Церкви? И вообще, какое отношение Православной Церкви к йоге?

Православный взгляд на йогу

Чтобы ответить на эти вопросы, следует изначально разобраться, что такое йога и почему занятия ею могут привести к каким-то духовным проблемам.

Йога - это учение, состоящие из системы физических упражнений, целью которых является осознанное управление психикой и психофизиологией человека. Это необходимо для достижения более высокого уровня духовного состояния. Так что, мысль о только физической составляющей в корне неверна. Её главной целью является изменение сознания и это уже заставляет задуматься о безобидности такого спорта .

Более точное определение йоги - это система духовных воззрений, так что упражнения в первую очередь нацелены на изменение сознания человека и его духа.

Православный иеромонах Серафим когда-то сказал, что «человек, который занимается йогой, автоматически подготавливает себя к духовным воззрениям и переживаниям, о которых он и не знал». И Серафим знал это точно, ведь он и сам до принятия пострига активно практиковал эту систему упражнений.

Православие о других теориях и учениях:

В центре находится медитация, а физические упражнения являются лишь инструментом успокоения тела и достижения покоя физического, для последующих духовных практик. Серафим также пишет и об этом: «Цель ее - расслабить человека сделать его пассивным и восприимчивым к духовным впечатлениям». Любой, кто занимается этим спортом в течение 2-3 недель может подтвердить, что он стал более спокойный и мягкий - это результат регулярных практик.

В таком расслабленном состоянии человек крайне восприимчив ко всему, что ему будут говорить, и он так гораздо быстрее примет чуждую философию.

Почему медитация - это негативное явление

В центре медитации лежит самопознание, она отвлекает человека от суеты и суматохи, уводит в мир образов и красок. В процессе медитации приходит ощущение мира, но в то же время йоги предполагают концентрацию на познание собственного я.

Йога — часть индуизма

Это не молитва, в которой человек разговаривает лицом к лицу с Господом. Это просто поиск себя и стремление разжечь в себе что-то, чего ранее не было. Люди гонятся за покоем, который предполагает медитация и забывают, что в этой погоне можно забыть, что человек - всего лишь Божий раб.

Важно! Йога обезличивает человека и стирает из его сознания Бога. Уже одно это, может дать православному четкий ответ, что этой практики лучше воздерживаться.

Человек перестает молиться, он начинает искать того покоя, который ему рисует сознание. Более того, медитация заставляет человека принять и понять, что он - бог, а это противоречит Заповеди Божьи, которые говорят, что один есть Господь.

Человек, постоянно занимающийся такой практикой, рано или поздно повторить грех Адама - решит, что он ничем не хуже Господа Бога и будет низвергнут.

«Спасение совершается не „в себе и через себя“, но в Боге» говорит богослов Иерофей (Влахос). А вот мастер дзен-йоги Борис Орион утверждает, что дзен или всеобщий мир - это свобода от религий, где нет Бога, а главное - это обращение к самому себе. Разве не то говорил первым людям змей в Эдеме?

Итак, йога предполагает:

• важность опыта, независимо от того, положительный он или отрицательный;
• отсутствие различий между добром и злом;
• концентрация на человеческом «Я»;
• отсутствие Бога;
• достижение лже-покоя;
• отрицание Господа.

Важно! Все то, что пропагандирует эта практика - покой, мир, спокойствие можно найти в Господе, в полном смирении и покорности. Православному христианину не следует искать это в йоге.

Все слоганы звучат очень заманчиво, но в итоге они приводят человека к разрушению самого себя, отрицанию Господа и полному духовному крушению. Человек может достигнуть покоя и совершенства только придя к Господу и покорившись Ему.

Православная церковь и йога

Йога как система упражнений (физических и психологических) существует уже более 1000 лет. Она является ветвью буддизма и направлена на привлечение новых адептов к этой религии. Отношение православной церкви к данной практике строго негативное. Несмотря на то, что некоторые воспринимают данную практику только лишь как систему упражнений, нельзя отделять их от психологической практики.

Отношение церкви к йоге

Патриарх Московский Кирилл , давая комментарий о йоге, подтвердил, что православным верующим стоит воздержаться от подобных практик и лучше заняться другим спортом, в котором нет психологического подтекста. Он уточнил, что практика является языческой и даже простое выполнение упражнений может открыть дорогу духовному миру, который крайне негативно скажется на христианине.

Важно! Любое соприкосновение с языческими практиками приводит к нарушению баланса в духовной жизни христианина и может привести к негативным последствиям.

Православная Церковь придерживается того мнения, что подобные занятия восточной практикой приводит христианина к серьезным заблуждениям. Рано или поздно человек, занимающийся йогой, заинтересуется психологическими упражнениями, в частности медитацией, которые она предлагает. И вот отсюда уже будет трудно уйти.

Почему православным нельзя заниматься йогой

Православному христианину нельзя заниматься такой практикой по следующим причинам:

• йога является частью религиозного вероучения, которое категорически противоположно христианству;
• в ней нет Бога, нет стремления Его познать, нет осознания своей греховной натуры;
• йога не предполагает покаяние или раскаяние в своих поступках;
• это эгоистичная практика самопознания без Богопознания, а это категорически расходится с христианскими основами.

Регулярные занятия, медитации - все это приводит к тому, что человек начинает отворачиваться от Господа, обращаться в сторону своей эгоистичной натуры все более и более. Он впадает в различные заблуждения, перестает различать доброе и злое, что в итоге приводит к серьезному духовному падению. Никто не дает гарантий, сможет ли человек вернуться на путь истинный после этого падения или нет.

Совет! Во избежание подобных неприятностей, лучше всего воздерживаться от подобных спортивных занятий, тем более, что существует огромное количество самых разнообразных физических нагрузок без духовного подтекста.

Должен ли христианин заниматься йогой

Ответ священства

Как было сказано выше, патриарх Кирилл четко высказался по поводу восточной практики и отметил, что православные верующие не должны заниматься подобными вещами для своего же собственного блага. При этом он отметил, что в целом крайне положительно относиться к любому виду спорта.

Духовная жизнь православного христианина:

Спорт должен быть направлен на совершенствование нашего физического тела и не затрагивать духовную сущность, а йога работает в ином направлении - завлекает тело, чтобы поразить душу. Физические упражнения йоги отличные, они развивают выносливость и гибкость, но вот ее психологические приемы могут разрушить духовный мир человека, его сущность и культурную идентичность.

Иеромонах Серафим (Роуз) написал по поводу йоги целую книгу, в которой он объяснял разрушительное действие этой восточной практики и перечислял причины почему православным людям следует избегать ее. Его мнение особенно важно для православных поскольку он ранее сам занимался йогой и знает всю систему изнутри. В книге он приводит историческую справку, историю развития этой медитативной практики и разбирает корни ее в буддизме.

Серафим говорит, что на американском континенте распространение йоги привело к зарождению множества языческих культов. В частности, движение хиппи во многом опирается на внутренние самопознание, медитацию и энергию света. Иеромонах отмечает пагубное влияние восточной системы упражнений на духовную жизнь человека и его постепенное отдаление от Господа, с полным в дальнейшем отречением.

Архиепископ Албанский Анастасий также написал статью с одноименным названием, в которой раскрыл свою позицию относительно йоги. Он говорит в ней, что данные упражнения имеют непродолжительное положительное воздействие на людей, в частности такие же, как и любые другие занятия спортом.

Йога является неотъемлемой частью индуизма и начальным этапом общего духовного восхождения. Цель ее не просто хорошее физическое состояние, но полное погружение в исконно языческие индуистские верования.

А православный религиовед Михаил Плотников, который также много лет изучал индуизм и буддизм в Индии, в одном интервью говорит о том, что «йога является изначально практикой индуистских монахов, которая помогает им отказаться от порочных желаний, затем от естественных человеческих (желание иметь семью, достаток, здоровье), а затем и вовсе ото всех желаний».

Вначале человек должен приобрести полный контроль над своим телом, затем над своим психологическим телом, что достигается с помощью медитаций. После многочисленных сеансов транса в разум человека должен войти свет его собственной божественности.

Важно! Йога - это не просто безобидная практика интересной физкультуры. Это начало серьёзной языческой религии, которая рано или поздно захватит ум человека, если вовремя от нее не отвернуться.

В современном мире так много возможностей, что найти альтернативные спортивные занятия человеку будет вовсе не трудно.

Православная церковь о занятиях йогой

Является универсальной практикой духовной мудрости, которая есть в основе всех великих религий. Медитировать можно везде и всегда — вне зависимости от времени суток и времени года; не имеет значения возраст, пол, социальная и религиозная принадлежность человека.

Ранние христиане принимали практику медитации как что-то само собой разумеющееся. Однако долгое время эта традиция была маргинальной и даже полностью забытой. К счастью, в последнее время, ситуация меняется. Христианские церкви вспомнили о том, как молились ранние христианские монахи в пустынях. Насколько их молитвы были просты, созерцательны, а потому приближены к Богу. По сути, их молитвы были не что иное как медитация . Так что нет сомнений — медитация и христианство совместимы.

Те, кто по своим религиозным мотивам не приемлет мантры, могут медитировать, повторяя какую-то одну христианскую молитву, будь-то: «Отче наш» или «Богородице Дево, радуйся», или «Живые Помощи» и т.д. Также можно повторять одно слово, например, «Аллилуйя» или «Маранафа». («Маранафа» – означает «Господь идет», слово встречается в Новом Завете и в книге Дадахе (собрание книг Мужей апостольских).

Техника медитации

Сесть. Спина прямая. Глаза слегка прикрыты. Спокойно, про себя, внутренним голосом, начинайте произносить выбранное вами слово. Дыхание спокойное, все внимание сосредоточено на слове, пусть оно звучит в вас тихо, нежно и преданно.

Суть медитации – простота.

Слушайте не себя, а слово – как оно звучит внутри вас. Отпустите все мысли, даже хорошие, ни о чем не думайте. Погрузитесь полностью в слово (или молитву). Если все же посторонние мысли «лезут в голову», не нервничайте, отступитесь от них и продолжайте медитацию. Медитативное созерцание — хороший способ снять стресс , только нужно постараться полностью отрешиться от окружающего мира.

Молчание означает — отпустить мысли. Тишина означает — отпустить желания. Простота означает — отпустить самоанализ.

Медитируйте дважды в день, каждый день. Эта сначала может показаться довольно сложной. Будьте терпеливы. Если случаются срывы, и вы не медитируете несколько дней, это не значит, что нельзя начать все заново. Начинать заново (не только медитацию) не поздно никогда.

Что дает медитация христианам

Чувство личной связи с Богом.

Умение «отгородиться» от себя-единственного. В христианской традиции это называется «всепоглощающая любовь». В результате медитации человек начинает быть терпимым к окружающим, и не только к родным и близким, но и к чужим людям. И как результат — становится мудрей.

Помогает людям всех возрастов и культур пробудить и углубить свою духовную жизнь.

Восточное христианство (Православие), развиваясь своим путем, создало собственную, еще более мощную и значительную традицию медитации .

Когда с этой традицией, практиковавшейся афонскими монахами, в первой половине XIV века впервые столкнулся представитель Западного христианства ученый богослов Варлаам Калабрийский, он поначалу испытал, что называется, "культурный шок".

"Они [монахи] посвятили меня в свои чудовищные и абсурдные верования, описывать которые унизительно для человека, обладающего хоть каким-то интеллектом или хоть малой каплей здравого смысла, - верования, являющиеся следствием ошибочных убеждений и пылкого воображения. Они сообщили мне об удивительном разлучении и воссоединении разума и души, о связи души с демоном, о различии между красным и белым светом, о разумных входах и выходах, производимых ноздрями при дыхании, о заслонах вокруг пупа и, наконец, о видении душой нашего Господа, каковое видение осязаемым образом и во полной сердечной уверенности происходит внутри пупа".

Блестящий интеллектуал и последователь учения Фомы Аквинского, Варлаам посчитал, что методы, применяемые "невежественными монахами", которых он язвительно окрестил "омфалопсихами", т.е. "пyподyшниками" (от греч. "омфалос" - пуп), нельзя использовать с целью приближения к Богу.

У него сложилось убеждение, что молитвенное соединение с Богом достигается в этой технике чуть ли не механически через особое "свернутое" положение тела, сдерживание дыхания, сосредоточение взгляда на самом себе и бесконечное повторение Иисусовой молитвы.

На самом деле то, что Варлаам увидел на Святой горе, было самой что ни на есть мистической медитативной техникой, которую современные исследователи всерьез называют "православной йогой".

Этой технике положили начало монахи-отшельники III - IV веков, называемые по-гречески исихастами (уединенниками) за то, что пышным публичным богослужениям они предпочитали молитву в уединении, наедине с Богом - внутреннюю молитву, совершаемую "в уме" - "умную молитву", которую произносит не один язык - грешный член тела, а как бы всё человеческое существо.

"Приступающие ко Господу - поучал Макарий Египетский, - должны совершать молитвы в безмолвии и мире и в великом благодушии, и внимать Господу не с воплями непристойными и смешанными, но с томлением сердца и трезвенными помыслами".

Вокруг этой идеи - сообщаться с Богом в молчании - выросла целая система приёмов и способов, передаваемая первоначально изустно, а позже зафиксированная в письменных источниках. Теперь термин "исихазм" стали употреблять уже в специальном смысле - для обозначения сложившейся практики "умного делания".

Безмолвная молитва, общение с Богом в тишине, как бы внутри своего существа - это ведь и есть не что иное, как медитация, именно в том ее смысле, в каком ее понимали йоги и буддисты. Знакомство с этой практикой обнаруживают в своих трудах уже раннехристианские подвижники IV века Евагpий Понтийский и Макаpий Египетский. В VI-VII вв. основы исихазма в своих трудах излагал преп. Иоанн Лествичник, Синайский игумен, один из наиболее прославленных наставников православной аскетики. В своей "Лествице" он рекомендует священное безмолвие тела и души. В XI в. достаточно развитую технику исихазма описал Симеон, монах Ксерокерского монастыря в Константинополе.

Так, на почве восточнохристианской традиции возникла хорошо разработанная система аскетической монашеской практики, - "исихазм".

Эта практика в течение почти тысячи лет культивировалась за неприступными стенами горных монастырей, оставаясь практически неизвестной за их пределами. Может быть, эта практика и до сих пор была бы покрыта тайной, если бы в XIV веке она не была описана св. Григорием Паламой.

Безмолвие, тишина, молчание - необходимые условия познания Бога, общения с Богом. Восточная христианская церковь полагала, что даже богословие должно быть безмолвным, "апофатическим". Указание на необходимость внутренней тишины для восприятия голоса Бога можно обнаружить в Библии: "Остановитесь и познайте, что Я - Бог" (Пс. 45:11). В греческом тексте слову "остановитесь" соответствует глагол со значением внутренней тишины.

Путь созерцательного направления в исихазме предполагает прохождение трёх последовательных этапов или ступеней: катарсис (очищение), фотисмос (просветление) и телейосис (целеобретение).

Первая ступень характеризуется очищением души от всего мирского через полное мироотречение. Вторая предполагает просвещение души божественным светом. Третья ступень знаменует обретение мистического совершенства, единение с Богом, обожение.

Во всех мистических системах началу собственно мистической практики предшествует подготовительный период. Исихазм не составляет исключения из этого общего правила.

На стадии "начального предуготовления" начинающий исихаст должен отвлечься от всяких суетных дел и мыслей. Ему надлежит как бы умереть для мира и оставить все дела мира, даже дела благотворительные. Никакая внешняя вещь не должна притягивать его помыслы или привлекать внимание. Но не только внешние, иногда и внутренние чувства беспокоят и тревожат нас, не дают сосредоточиться. Примером тому могут служить муки и угрызения совести, воспоминания о каком-то дурном поступке, совершенном нами. Поэтому исихастские учителя советуют иметь чистую совесть, чтобы никакие внутренние чувства не отвлекали от аскетической практики.

Вот что говорится об этом во фрагменте текста, приписываемого св. Симеону Новому Богослову:

"Три вещи надлежит тебе соблюсти прежде всего другого: беспопечение о всем, даже благословном, а не только не благословном и суетном, или иначе умертвив всему, совесть чистую во всем, так, чтобы она ни в чем не обличала тебя, и совершенное беспристрастие, чтоб помысл твой не клонился ни к какой вещи". Далее автор цитируемого текста дает рекомендации по выбору места и принятию специальной позы для осуществления исихастских упражнений:

"Потом сядь в каком-либо особенном месте уединенно, затвори двери, склонись к груди головою своею и таким образом стой вниманием внутри себя самого…".

Вспомним, что третья ступень индийской йоги, асана, также предполагает освоение специальных поз для занятия мистической практикой, а в Бхагавадгите приводится рекомендация, весьма схожая с рекомендацией Симеона:

"Для занятия йогой необходимо удалиться в уединённое место, постелить на землю траву куша, накрыть ее шкурой оленя и мягкой тканью <…> Йог должен занять устойчивое положение и погрузиться в йогу…" (Бх. 6:10-12).

Выполнив предписания, касающиеся предварительной подготовки, исихаст может приступить к собственно мистической практике.

Особенностями психофизической практики исихазма являются следующие оригинальные черты, отличающие его от других видов мистических практик (хотя и имеющих в них известные параллели):
- "низведение" ума в сердце;
- непpестанная "yмная молитва", то есть постоянное сосpедоточенное и осознанное повтоpение Иисyсовой молитвы ("Господи, Иисyсе Хpисте, помилyй мя");
- активное использование методов психосоматической pегyляции (задеpжки дыхания, специфические позы, визyализация, сосpедоточение на опpеделенных yчастках тела);
- созеpцание световых феноменов (фотизмов) как нетваpного Фавоpского света (согласно Паламе - нетваpных божественных энеpгий).

Важной частью первого этапа практики является покаяние. Оно понимается в исихазме не в привычном смысле раскаяния человека за собственные грехи или за "первородный грех" Адама и Евы, хотя частично подразумевает и это. В исихазме покаяние приобретает иной, мистический смысл. По-гречески покаяние выражается термином "метанойа", значение которого гораздо шире, чем просто раскаяние. Этот термин подразумевает изменения в понимании собственного Я, жизненной цели; выработку нового взгляда на мир, выход за пределы привычной системы ценностей. В рамках паламитского учения предполагается, что в процессе "покаяния" (метанойи) осуществляется "совпадение" едино-двойственного ума в нём самом. Этот процесс выражается в том, что локализованный в голове "ум" возводится и хранится в "сердце".

Симеон описывает процесс "низведения ума в сердце" в следующих выражениях:

"...стой вниманием внутри себя самого (не в голове, а в сердце), возвращая туда и ум свой и чувственные очи свои и приудерживая несколько дыхание свое. Там имея ум свой, старайся всячески обрести его, где сердце, чтобы, обретши его, там уже всецело пребывал ум твой. Вначале найдешь ты там внутри тьму некую, и жесткость, но после, если будешь продолжать это дело внимания непрестанно день и ночь, обретешь некую непрестанную радость. Ум, подвизаясь в сем, улучит место сердца, и тогда тотчас увидит там внутри такие вещи, каких никогда не видывал и не знал".

Чтобы понять смысл этой процедуры, нужно представлять себе, что они понимали исихасты под терминами "ум" и "сердце". Их понятие ума примерно соответствовало нашим сегодняшним воззрениям. "Умом называется и деятельность ума, состоящая в мыслях и разумениях; ум есть и производящая сие сила" - говорит Григорий Палама. Иными словами, ум есть функция (сила) души, проявляющаяся в "мыслях и разумениях".

В отношении же сердца средневековые понятия существенно расходятся с нынешними. Исхасты называли сердцем не тот мышечный орган, который гонит кровь по нашим сосудам, а средоточие души или собственно душу.

В обычном состоянии сердце есть центр, управляющий человеком, его мыслями, поступками и словами. Само по себе оно несовершенно, и потому иной раз вводит нас в заблуждение и принуждает совершать вещи, за которые потом приходится раскаиваться. Человек, стремящийся к приобретению божественной природы (к тейозису) должен установить контроль над своей душой, очистить её, чтобы она приблизилась к совершенству Бога. Но напрямую контролировать душу мы не можем, поскольку воля есть тоже функция души. Зато мы можем, установив контроль над "умом", через него оказывать влияние и на душу, способствуя её очищению: "В упражняющихся в молитве действо ума состоит в помышлениях (в богомыслии) и очищается удобно; порождающая то душа не очистится, если вместе не очищаются и все другие силы ея". В этом и заключается смысл "низведения ума в сердце".

Внешне этот процесс выражается в принятии подвижником такого положения тела, при котором голова (место локализации "ума") совмещается с серединой груди (областью сердца). Это объясняет то "свернутое" положение тела, которому так удивлялся Варлаам.

Здесь же кроется объяснение осмеянному им "пуподушию". Действительно, если наклонить голову к груди, глаза оказываются устремленными на пуп. По-видимому, передавая свой опыт, некоторые аскеты описывали его как "созерцание пупа", и не исключено, что этому придавалось какое-то теоретическое обоснование. Возможно, некоторые простодушные монахи вследствие этого и представляли душу пребывающей в пупе. Подобного рода "техническим приемам" посвящено лишь несколько строк в писаниях Никифора Исповедника, св. Григория Синаита и других исихастских учителей, и можно только догадываться, насколько применялись эти приемы в той практике молитвенного поведения, которая обязательно существовала у средневекового восточного монашества. Григорий Палама предпочитает вообще уделять мало внимания "технике", признавая за ней лишь вспомогательное значение.

Современные исследователи видят смысл "низведения ума в сердце" в том, чтобы изменить уровень физиологического самоотнесения сознания, то есть перенести центр своего самоотождествления из головы (которую мы обычно рассматриваем как место локализации "ума") в то "сердце", о котором говорилось выше. Иными словами, должна быть достигнута целостность сознания, т.е. такой уровень сознания, при котором оно не воспринималось бы только как продукт головного мозга, но было бы соотнесено со всем человеческим существом в целом. Целью приема "низведения ума в сердце" является, таким образом, преодоление двойственности ума и практическое приведение его к единству. Только после этого исихаст приступает к творению Иисусовой молитвы, к "yмной" (осознанной) молитве, "yмномy деланию".

"Умная молитва" занимает важнейшее место в практическом инструментарии исихаста. Достаточно сказать, что исторически весь исихазм вышел из практики "умной молитвы".

Феофан Затворник даёт такое пояснение: "Умная молитва есть, когда кто, утвердившись вниманием в сердце, оттуда возносит к Богу молитву. Умное же делание есть, когда кто, стоя вниманием в сердце с памятью о Господе, отрывает всякую другую мысль, покушающуюся проникнуть в сердце".

"Учись умной молитве сердечной, - наставляет св. Григорий Палама, - ибо Иисусова молитва есть светильник стезям нашим и путеводная звезда к Небу, как учат святые отцы. <…> Одна внешняя молитва недостаточна: Бог внемлет уму, а потому те монахи, которые не соединяют внешнюю молитву с внутренней,- не монахи, а черные головешки. Тот монах не имеет печати Христовой, который не знает делание Иисусовой молитвы. Книга не научит молитве; надо иметь крепкое занятие в ней".

Процесс совершенствования в молитвенной технике в исихазме был описан А.Ф. Лосевым, который различал следующие уровни восхождения: словесная молитва, грудная молитва, умная молитва и сердечная молитва. Лосев объясняет, что сначала имя Божие открывается в слове, затем гортань, грудь и сердце постепенно вовлекаются в молитву. Затем, "когда же и сердце начинает биться в ритме молитвы, человек достигает некоего умного экстаза, когда весь человек участвует в молитве каждым ударом своего сердца, каждым вздохом. Все это предполагает тонко разработанную систему дыхания во время молитвы, поскольку первым достижением в практике молитвы является соединение ее с дыханием, к чему впоследствии прибавляется и связь ее с сердечным ритмом".

Ещё одной особенностью "умной молитвы" является её непрестанное повторение. Соотнесенное с ритмом дыхания (вдохом и выдохом), многократное повторение молитвенной формулы позволяло исихастам достичь схождения ума в сердце.

Важным открытием православного исихазма является понятие, обозначаемое как "трезвение".

Попробуйте многократно произнести какое-нибудь слово или выражение. Через какое-то время вы поймаете себя на том, что делаете это чисто механически, бездумно, в то время, как в голову приходят какие-то посторонние мысли. При этом смысл произносимого слова совершенно теряется, размывается. Этот несложный эксперимент показывает, скольких трудов и многочисленных упражнений стоит исихасту достижение сосредоточения на произносимой формуле.

"Чтобы при делании умной молитвы не впасть в прелесть, - предостерегает преподобный Нил Сорский, - не допускай в себя никаких представлений, никаких образов и видений, ибо парения, сильные мечтания и движения не перестают быть и тогда, когда ум стоит в сердце и совершает молитву, и никто не в состоянии владычествовать над ними, кроме достигших благодатью Святого Духа совершенства и кроме стяжавших Иисусом Христом непоколебимость ума".

Как этого добиться? С этой целью исихасты использовали приём, называемый "трезвением". Он заключался в том, чтобы, творя умную молитву, непрестанно осознавать её смысл; упоминая имя Божие, непрестанно помышлять о Боге. Сознание при этом должно не отключаться, но бодрствовать, осмысливая совершаемые действия. Феофан Затворник писал об этом:

"Весь труд теперь должен быть обращен на то, чтобы непрестанно помышлять о Боге, или чувствовать себя в присутствии Божием: "Взыщите Господа и силы Его, ищите непрестанно лица Его" (1 Пар. 16, 11). Вот где стоит трезвение и умная молитва. Бог везде есть; делай, чтобы и мысль твоя всюду была с Богом".

"Не забывайте, что не должно ограничиваться одним механическим повторением слов молитвы Иисусовой. Это ни к чему не приведет, кроме механического навыка повторять молитву языком, даже не думая о том. И это, конечно, не худо. Но составляет самую дальнюю внешнюю окраину этого дела. Суть дела - сознательное стояние в присутствии Господа со страхом, верой и любовью".

В поучительном сказании об Авве Филимоне дается такой совет:

"Трезвись в сердце твоем и в уме твоем трезвенно со страхом и трепетом говори: Господи Иисусе Христе, помилуй мя! <…> Принимаешь ли ты пищу и питие, в беседе ли находишься, вне кельи или в пути, не забывай трезвенной мыслью и внимательным умом приносить эту молитву".

Лучше всего смысл "трезвения" передает следующая короткая формула:

"Так как ум без действия не стоит, то, будучи обращаем к Богу, о Боге и думает".

По-видимому, "трезвение" было оригинальным приемом православной мистики: в психотехниках , возникших в других религиозных традициях, такой прием неизвестен.

Завершение второго этапа мистической практики исихазма, именуемой "фотисмос" ("просветление") знаменуется "видением" в процессе умного делания ослепительного белого света, который почитается православными мистиками за Фаворский свет, - тот самый, что осиял Иисуса Христа во время его "преображения" на горе Фавор.

Григорий Палама рассматривал этот свет в своем богословии как нетварную (т.е. несотворенную) божественную энергию, "через посредство которой достигается соединение с Богом (непосредственное соединение тварной души и непостижимой сущности Творца считается невозможным) и обожение (тейосис) самой человеческой природы, в том числе и телесной. Поэтому созерцание света в значительной степени считается центральным моментом "yмного делания" (медитации) исихастов.

В.В. Печорин. О сущности медитации // Психология. Пермь, 2011, №22, с. 20-32

Мы спросили у православных священнослужителей и экспертов разнице между медитацией и молитвой.

ПРОТОИЕРЕЙ АЛЕКСИЙ ШЛЯПИН,

настоятель церкви вмч. Димитрия Солунского,

д. Ивакино Можайского р-на Московской области

Медитация - практика, прямо противоположная православной молитве. В молитве человек, сотворенный по Образу и Подобию Божию, максимально мобилизуется как личность и обращается к Личности Бога. А в медитации человек стирает свое личностное начало, хотя онтологически это невозможно. Человек не может не быть « не личностью», он сотворен как личность. Медитацию можно сравнить с тем, когда человек открывает все окна и двери настежь и ложится спать, и любой злоумышленник может войти в дом и сделать все, что угодно. Во время медитации человек отключает волю и становится доступным первому встречному «злоумышленнику» из духовного мира.

Медитация - незаконное вторжение человека в духовный мир помимо Церкви. Во время медитации нельзя встретить Бога. Единственный законный путь в духовный мир - через Христа. Попытки сделать это помимо Церкви и Христа приводят к общению с падшими духами. Апостол Павел сказал: « Непрестанно молитесь» (1 Фесс.5:7). Во время медитации человек не может исполнять заповедь апостола, и поэтому не может общаться с Богом.

Поэтому во время медитации человек самовольно вторгается в духовный мир, добровольно подвергает себя риску воздействия падших духов и таким образом нарушает первую заповедь Бога и грешит.

ИЕРЕЙ ВАЛЕНТИН ЦИКУЛАЕВ-ЧУМАЧЕНКО

основатель и глава движения «Миссия Никольская»

Медитация коренным образом отличается от молитвы. Во-первых, существует множество видов и форм медитации, например, есть стандартная мантра-медитация, которая состоит из комбинации различных звуков, погружающих человека в состояние измененного сознания. Человек впадает в трансовую эйфорию, принимая её за духовные ощущения. Человек становится незащищенным для влияния злых сил, которые на него действуют во время медитации.

Во вторых, медитация направлена на то, чтобы растворить личность человека, а молитва, наоборот, направлена на то, чтобы собрать личность человека. Поэтому все медитативные практики применяются во всех религиях, которые исповедуют пантеизм. Пантеизм - ересь, в которой говорится, что Бог есть все. Бог не есть все. Бог - это субъективная Личность, которая присутствует во всем вне времени и пространства. Бог - причина и создатель всего, только Он не есть все. Молитва - это разговор двух субъективных личностей, это диалог человека и Бога, а медитация - это попытка уничтожить личность, растворить её ни в чем, превратить её в небытие.

ДМИТРИЙ ЦОРИОНОВ (ЭНТЕО)

основатель движения «Божья Воля», эксперт службы помощи пострадавшим от восточного оккультизма

С точки зрения православной аскетической традиции, медитативные практики крайне опасны. Они делают разум человека пассивным, бессознательное становится выше сознательного, вне его критики, имеющим право диктовать истины высшего порядка, что являются предпосылкой к глубочайшим ошибкам и соблазнам, прежде всего опасность бесконтрольного влияние на человека мира падших духов. Основа нашей личности — свобода и сознание. Отключая свой разум, во время медитации, мы лишаемся свободы и сознания, что закрывает для нас возможность к познанию истины вообще.

Далеко не все проявления духовной реальности имеют своим источником Бога, более того, ближайшая к человеку область духовной реальности, крайне враждебна и агрессивна, по отношению к нему. Стремление к переживанию особых духовных состояний, доверие своим душевным и телесным ощущениям — опасно и недопустимо, с точки духовного опыта святых. Святой апостол Иоанн Богослов наставляет: «не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они». Состояние ложной мистики святые отцы называли термином «прелесть», о есть «сверх обман». Великий мистик Православия преподобный Симеон Новый Богослов учит: «Прельщаются и те, которые видят свет телесными очами, обоняют благовония обонянием своим, слышат гласы ушами своими, и подобное. Некоторые из таких взбесновались, и в безумии ходят с места на место. Другие прельстились, приняв диавола, преобразившегося и явившегося им в виде Ангела света, а они того не распознали и остались неисправимыми до конца, не хотя слышать совета ни от какого брата. Иные из таких сами лишили себя жизни, быв подвигнуты на то диаволом; иные бросились в пропасть, иные удавились».

Гуру учат представлять в воображении при медитации чувственные образы через фантазию. Например, представить внутри своего сердца пламя, источники света, спускающиеся с неба, лик гуру перед собой и т.д. В молитве православного подвижника концентрация внимания — духовная, без образов, она еще называется умная молитва, или умное делание. О вреде чувственных образов во время молитвы и их источниках говорят многие святые отцы, визуализация категорически запрещена. Согласно учению святых фантазия удерживает ум на низшем душевном плане, не давая ему подняться на духовный план, став могущественным орудием злой силы. Святой Никодим Агиорит следует древне-церковной традиции, когда считает фантазию началом, источником греха: «Орган дьявола - фантазия, и Адама соблазнил он фантазией. Ум Адама до грехопадения не имел фантазии. В начале плоть не имела ни наслаждения, ни страдания, душа не имела незнания, и в уме не отпечатлевались образы вещей. Ум праотца получил отпечатки через фантазию, которая вошла, как стена между умом и умопостигаемым, и не дает ему войти в простые и нефантастические логосы вещей. Дьявол вводит в грех и заблуждение, в бессмысленные предрассудки, в утопические ереси и лукавые, распущенные догматы, и во всем этом соблазняет фантазией».

Елена Юрефьева — «Православный Взгляд»