Положение крестьянства, дворянства, купечества в России при Петре I. Изменение положения крепостного крестьянства при петре i

Конец крепостного права Александр II стал императором в разгар кровопролитной Крымской войны. Англо-французские войска взяли Севастополь в кольцо. Военные действия шли не только в Крыму. Англичане высадили десант на берегу Белого моря, обстреливали

Крепостное состояние размножалось двумя способами -- припиской и пожалованием . Приписка состояла в том, что люди, которые не успели примкнуть к основным классам общества, избрав себе постоянный род жизни, по указу Петра I обязаны были найти себе господина и положение, записаться в подушный оклад за каким-либо лицом либо обществом. В противном случае, когда они не находили такого лица или общества, их записывали простым полицейским распоряжением. Таким образом, по II и III ревизии (1742 и 1762 гг.) постепенно попали в крепостную зависимость разные мелкие разряды лиц, прежде свободных, -- незаконнорожденные, вольноотпущенники, не помнящие родства и другие бродяги, дети солдат, заштатные церковнослужители, приемыши, пленные инородцы и т.п. В этом отношении обе ревизии продолжали ту очистку и упрощение общественного состава, какая началась еще в XVII столетии. Так как приписка иногда совершалась помимо воли приписываемых лиц, то здесь допускалось множество злоупотреблений. Впоследствии закон признал все эти злоупотребления, лишив насильно приписанных права жаловаться на незаконность их приписки. Дворянский Сенат, действуя в интересах господствующего сословия, смотрел сквозь пальцы на эти насилия, так что приписка, предпринятая с полицейской целью -- с целью уничтожения бродяжничества, тогда получала характер расхищения общества высшим классом. Еще более умножалось количество крепостного населения путем пожалования, о котором сейчас скажу.

Пожалование развивалось из прежних поместных дач; но пожалование отличалось от поместной дачи и предметом владения и объемом владельческих прав. До Уложения поместная дача предоставляла служилому человеку лишь пользование казенной землей; с тех пор как утвердилась крепостная неволя на крестьян, следовательно, с половины XVII столетия, поместная дача предоставила помещикам пользование обязательным трудом поселенных в поместье крепостных крестьян. Помещик был временным владельцем поместья, порядившись за помещика, или записанный за ним в писцовой книге крепостной крестьянин укреплялся и за всеми его преемниками, потому что прикреплялся к тяглому крестьянскому союзу, или обществу, на помещичьей земле. Как прикрепленный к тяглому крестьянскому обществу, крепостной крестьянин обязан был работать на всякого помещика, которому земля отдавалась во владение. Так, повторяю, помещик приобретал по земле право на часть обязательной поземельной работы крепостного крестьянина. По мере того как поместья смешивались с вотчинами, во владение помещику поступал и этот обязательный труд крепостного крестьянина на одинаковом праве с землей -- на праве полной наследственной собственности. Это смешение и повело к замене поместных дач пожалованиями -- с Петра I. Совокупность повинностей, падавших по закону на крепостного человека, как по отношению к господину, так и по отношению к государству под ответственностью господина и составляла то, что с первой ревизии называлось крепостной душой. Поместная дача предоставляла землевладельцу лишь временное пользование казенной землей и крестьянским трудом, а пожалование отдавало во владение казенную землю вместе со значившимися на ней крестьянскими душами. Точно так же отличается поместная дача от пожалования и по объему права . В XVII столетии поместная дача отдавала казенную землю помещику во владение условное и временное, именно во владение, обусловливавшееся службой и продолжавшееся по смерть владельца с ограниченным правом распоряжения -- ни отпускать, ни завещать, ни отказывать по душе. Но после закона 17 марта 1731 г., окончательно смешавшего поместья с вотчинами, пожалование предоставляло казенные земли с крепостными крестьянами в полную и наследственную собственность без таких ограничений. Пожалование и было в XVIII в. самым употребительным и деятельным средством размножения крепостного населения. Со времени Петра населенные казенные и дворцовые земли отдавались в частное владение по разным случаям. Сохраняя характер прежней поместной дачи, пожалование иногда имело значение награды либо пенсии за службу. Так, в 1737 г. офицерам-дворянам, служившим при казенных горных заводах, пожаловано было в прибавку к денежному жалованию по десяти дворов в дворцовых и казенных деревнях; офицерам из разночинцев -- вдвое меньше. Тогда во дворе считалось средним числом четыре ревизские души; эти сорок или двадцать душ отдавались офицерам в наследственное владение, но с условием, чтобы не только они, но и их дети обязательно служили при казенных заводах. К половине XVIII в. прекратились и такие условные пожалования с поместным характером и продолжались только простые раздачи населенных земель в полную собственность по разным случаям: крестьяне с землей жаловались за победу, за удачное окончание кампании генералам или просто "для увеселения", на крест или зубок новорожденному. Каждое важное событие при дворе, дворцовый переворот, каждый подвиг русского оружия сопровождался превращением сотен и тысяч крестьян в частную собственность. Самые крупные землевладельческие состояния XVIII в. созданы были путем пожалования. Князь Меншиков, сын придворного дворцового конюха, по смерти Петра имел состояние, простиравшееся, по рассказам, до 100 тыс. душ. Точно так же сделались крупными землевладельцами и Разумовские в царствование Елизаветы; граф Кирилл Разумовский приобрел путем пожалования также до 100 тыс. душ.

Не только сами Разумовские, по происхождению простые казаки, но и мужья их сестер возводились в дворянское звание и получали богатые пожалования душами. Таковы были, например, закройщик Закревский, ткач Будлянский, казак Дараган. Сын Будлянского в 1783 г. имел более 3 тыс. душ крестьян Благодаря приписке и пожалованию значительное количество прежних вольных людей из сельского населения, как и дворцовых и казенных крестьян, попали в крепостное состояние, и к половине XVIII в. Россия, несомненно, стала гораздо более крепостной, чем какой была в начале этого столетия.

(продолжение)

Мы уже видели, что созданное в XVII в. прикрепление крестьян к земле на практике в конце века перешло в личную зависимость крестьян от землевладельцев. Крестьяне, как холопы, продавались без земли. В то же время лично зависимые люди – холопы – по воле господ садились на пашню и своей жизнью и хозяйством ничем не отличались от крестьян. Правительство еще до Петра I заметило таких холопов ("задворных людей") и облагало их наравне с крестьянами государственными податями. Выходило так, что землевладельцы стремились сравнять крестьян с холопами, а правительство – холопов с крестьянами. Результатом этого было то обстоятельство, что и крестьяне, и холопы чрезвычайно сблизились между собой на деле, хотя строго различались по закону, Петр застал это положение и смешал крестьянство с холопством в один податной и зависимый от землевладельцев класс. На этом основании многие думают, что Петр вместо бывшего прикрепления к земле создал крепостное право на крестьян. Но предыдущее изложение показывает, что это неверно: на деле крестьянин становился в личную крепость от землевладельца еще до Петра. С другой стороны, в законодательстве Петра нет ни одного указа, отменяющего прикрепление к земле и устанавливающего крепостную зависимость личную; крестьянин и при Петре оставался гражданином.

Смешение крестьян и холопов произошло не на основании прямого об этом закона, а как следствие податной реформы Петра I. До Петра прямые подати взимались или с обработанной земли, или со двора. Петр вместо поземельной и подворной подати ввел подушную. По новейшим исследованиям, это произошло так: Петр I желал разместить армию на постоянные квартиры в различных губерниях и содержание полков возложить на население того округа, где стоял полк. Для этого признано было нужным высчитать сумму, необходимую для содержания полка, перечислить всех податных лиц в округе и рассчитать, сколько каждое лицо повинно было внести денег на содержание войска. С 1718 по 1722 г. производилась перепись податного населения и ее поверка – "ревизия"; сперва писали крестьян и холопей пахотных, потом стали писать в "сказки" и непахотных зависимых людей; наконец, стали записывать и "гулящих" (не приписанных к сословиям) людей. Эта перепись получила официально название ревизии, а переписанные люди носили название "ревизских душ". Всякая ревизская душа облагалась одинаковой податью, а ответственность в исправном поступлении подати возлагалась на землевладельца. Таким образом землевладелец получал совершенно равную власть и над крестьянином, и над холопом. Здесь и заключалось основание последовавшего за этим фактического уравнения крестьян с холопами. Но по закону крестьянин рабом не становился; владельческие крестьяне сохраняли гражданские права: за ними закон признавал гражданскую правоспособность и дееспособность, они могли даже вступать с казной в подряды и договоры. В глазах законодателя и холопы уравнивались с крестьянами. Но на практике податная ответственность землевладельца за крестьян и право суда над крестьянами, оба эти явления, существовавшие помимо закона; по обычаю, давали помещикам такую власть над крестьянином, что в их глазах крестьянин становился равным холопу. Уже при Петре I началась продажа крестьян без земли не только семьями, но и в розницу, и Петр напрасно прилагал старания прекратить этот обычай.

Таким образом, при Петре I, как и ранее, закон понимал крестьян как граждан и в то же время холопов стремился привести в одно положение с крестьянами под общим термином "подданных" шляхетства. Но шляхетство, получая от правительства власть над "подданными", смотрело на крестьян, как на холопов, и на практике обращалось со всеми своими "подданными", как с холопами. Стало быть, новых начал в положение крестьян владельческих при Петре внесено не было. Новостью являлась при Петре лишь система подушной подати , заменявшая древнее прикрепление к земле началом личной (податной) зависимости крестьянина от землевладельца. Но эта личная зависимость существовала и в XVII в. уже до Петра.

Не одни владельческие крестьяне составляли крестьянское сословие. Кроме них в качестве податного класса граждан при Петре существовали: 1) крестьяне черные или черносошные, жившие на государственных черных землях и оставшиеся при Петре в том же свободном состоянии, в каком были ранее; 2) крестьяне монастырские, при Петре изъятые из управления монастырей и переданные в казенное управление, а потом в ведение Синода (впоследствии они получили название экономических, потому что были переданы в коллегию экономии); 3) крестьяне дворцовые, обязанные различными повинностями ведомству двора государева; 4) крестьяне, приписанные к фабрикам и заводам; этот разряд крестьян создан был указом Петра 1721 г., которым разрешалось владельцам фабрик (и дворянам, и недворянам) покупать деревни и людей к фабрикам; наконец, 5) однодворцы – класс измельчавших служилых землевладельцев, когда-то поселенных по южным, преимущественно, границам Московского государства для их защиты. При Петре они были записаны в ревизские "сказки", платили подушные подати, но сохраняли право личного землевладения и владения крестьянами.

Крепостное состояние размножалось двумя способами - припиской и пожалованием . Приписка состояла в том, что люди, которые не успели примкнуть к основным классам общества, избрав себе постоянный род жизни, по указу Петра I обязаны были найти себе господина и положение, записаться в подушный оклад за каким-либо лицом либо обществом. В противном случае, когда они не находили такого лица или общества, их записывали простым полицейским распоряжением. Таким образом, по II и III ревизии (1742 и 1762 гг.) постепенно попали в крепостную зависимость разные мелкие разряды лиц, прежде свободных, - незаконнорожденные, вольноотпущенники, не помнящие родства и другие бродяги, дети солдат, заштатные церковнослужители, приемыши, пленные инородцы и т.п. В этом отношении обе ревизии продолжали ту очистку и упрощение общественного состава, какая началась еще в XVII столетии. Так как приписка иногда совершалась помимо воли приписываемых лиц, то здесь допускалось множество злоупотреблений. Впоследствии закон признал все эти злоупотребления, лишив насильно приписанных права жаловаться на незаконность их приписки. Дворянский Сенат, действуя в интересах господствующего сословия, смотрел сквозь пальцы на эти насилия, так что приписка, предпринятая с полицейской целью - с целью уничтожения бродяжничества, тогда получала характер расхищения общества высшим классом. Еще более умножалось количество крепостного населения путем пожалования, о котором сейчас скажу.

Пожалование развивалось из прежних поместных дач; но пожалование отличалось от поместной дачи и предметом владения и объемом владельческих прав. До Уложения поместная дача предоставляла служилому человеку лишь пользование казенной землей; с тех пор как утвердилась крепостная неволя на крестьян, следовательно, с половины XVII столетия, поместная дача предоставила помещикам пользование обязательным трудом поселенных в поместье крепостных крестьян. Помещик был временным владельцем поместья, порядившись за помещика, или записанный за ним в писцовой книге крепостной крестьянин укреплялся и за всеми его преемниками, потому что прикреплялся к тяглому крестьянскому союзу, или обществу, на помещичьей земле. Как прикрепленный к тяглому крестьянскому обществу, крепостной крестьянин обязан был работать на всякого помещика, которому земля отдавалась во владение. Так, повторяю, помещик приобретал по земле право на часть обязательной поземельной работы крепостного крестьянина. По мере того как поместья смешивались с вотчинами, во владение помещику поступал и этот обязательный труд крепостного крестьянина на одинаковом праве с землей - на праве полной наследственной собственности. Это смешение и повело к замене поместных дач пожалованиями - с Петра I. Совокупность повинностей, падавших по закону на крепостного человека, как по отношению к господину, так и по отношению к государству под ответственностью господина и составляла то, что с первой ревизии называлось крепостной душой. Поместная дача предоставляла землевладельцу лишь временное пользование казенной землей и крестьянским трудом, а пожалование отдавало во владение казенную землю вместе со значившимися на ней крестьянскими душами. Точно так же отличается поместная дача от пожалования и по объему права . В XVII столетии поместная дача отдавала казенную землю помещику во владение условное и временное, именно во владение, обусловливавшееся службой и продолжавшееся по смерть владельца с ограниченным правом распоряжения - ни отпускать, ни завещать, ни отказывать по душе. Но после закона 17 марта 1731 г., окончательно смешавшего поместья с вотчинами, пожалование предоставляло казенные земли с крепостными крестьянами в полную и наследственную собственность без таких ограничений. Пожалование и было в XVIII в. самым употребительным и деятельным средством размножения крепостного населения. Со времени Петра населенные казенные и дворцовые земли отдавались в частное владение по разным случаям. Сохраняя характер прежней поместной дачи, пожалование иногда имело значение награды либо пенсии за службу. Так, в 1737 г. офицерам-дворянам, служившим при казенных горных заводах, пожаловано было в прибавку к денежному жалованию по десяти дворов в дворцовых и казенных деревнях; офицерам из разночинцев - вдвое меньше. Тогда во дворе считалось средним числом четыре ревизские души; эти сорок или двадцать душ отдавались офицерам в наследственное владение, но с условием, чтобы не только они, но и их дети обязательно служили при казенных заводах. К половине XVIII в. прекратились и такие условные пожалования с поместным характером и продолжались только простые раздачи населенных земель в полную собственность по разным случаям: крестьяне с землей жаловались за победу, за удачное окончание кампании генералам или просто «для увеселения», на крест или зубок новорожденному. Каждое важное событие при дворе, дворцовый переворот, каждый подвиг русского оружия сопровождался превращением сотен и тысяч крестьян в частную собственность. Самые крупные землевладельческие состояния XVIII в. созданы были путем пожалования. Князь Меншиков, сын придворного дворцового конюха, по смерти Петра имел состояние, простиравшееся, по рассказам, до 100 тыс. душ. Точно так же сделались крупными землевладельцами и Разумовские в царствование Елизаветы; граф Кирилл Разумовский приобрел путем пожалования также до 100 тыс. душ.

Крестьяне в эпоху Петра I составляли подавляющую часть населения России - около 95% (3% - горожане, 1-1,5% - дворяне). Хотя в течение XVII в. почти все крестьяне были прикреплены к земле (лишены права менять место жительства), однако, согласно выводам историков, положение крепостных крестьян в России до Петра I сильно отличалось от того, что мы видим в XVIII в.

Как писал историк Е.Ф.Шмурло в своей «Истории России», «По уложению 1649 года крестьянин был лишен права сходить с земли, но во всем остальном он был совершенно свободным. Закон признавал за ним право на собственность, право заниматься торговлей, заключать договоры, распоряжаться своим имуществом по завещаниям».

К тем же выводам пришел американский историк Д.Блюм, подготовивший специальный научный труд по крестьянскому вопросу в России. Так, он указывает, что статус крепостного в XVII в. сильно отличался от статуса раба или холопа. Крепостные подлежали государственному (а не помещичьему) суду, могли совершать сделки, владеть собственностью. Вплоть до царствования Петра I купля -продажа крепостных крестьян была запрещена рядом указов и Уложением 1649 г., он был первый кто санкционировал эту практику. В течение XVII в. происходило постепенное ухудшение статуса крепостных крестьян и усиление произвола со стороны помещиков. Тем не менее, сохранялись существенные различия между статусом крепостных и холопов (рабов), число которых было в целом незначительно. Наконец, в XVII в. существовала большая категория фактически свободных крестьян, живших не на землях дворян, а на государственной земле или своей собственной и не имевших никакого отношения к помещикам. В частности, практически все крестьяне Урала, Сибири и Севера России относились к данной категории.

Согласно выводам историка А.Г.Манькова, в последние 10-20 лет перед началом царствования Петра I происходила быстрая деградация статуса вотчинных крестьян: они все больше поражались в правах, появились случаи их купли-продажи и, наконец, указом 30 марта 1688 г. были сняты все прежние запреты и ограничения на куплю- продажу вотчинных крестьянами. Однако число вотчинных крестьян было во много раз меньше крестьян поместных (поместья считались государственной собственностью), статус которых был еще довольно высоким, и их купля-продажа была запрещена.

При Петре I произошли сильные изменения в статусе крестьян. Прежде всего, как указывает А.Г.Маньков, указом 7 апреля 1690 г. была впервые официально разрешена купля-продажа поместных крестьян, что ранее запрещалось: как говорилось в указе, «всякий помещик и вотчинник в поместьях своих и вотчинах и во крестьянах поступиться и сдать и променять волен» . Именно с этого момента начинается массовая торговля крепостными крестьянами - так, число сделок в Новгородской области в 1690-е гг. выросло в 20-30 раз по сравнению с предыдущими десятилетиями, что по мнению историков А.Г.Манькова, А.А.Шилова и Е.И.Каменцевой, было следствием именно указа 7 апреля 1690 г.

Кроме того, в течение царствования Петра I был осуществлен и ряд других мер в этом направлении:

Хозяевам фабрик и мануфактур было разрешено покупать крестьян для работы на фабрике - Указ от 18 января 1721 г.; - еще ранее было разрешено покупать крестьян - рекрутов для зачисления в армию.

Кроме того, при Петре широко применялась практика «приписывания» крестьян к фабрикам и мануфактурам, что, по словам Д.Блюма, было равнозначно обращению их в рабство и принуждению к тяжелому и неприятному труду. Чаще всего «приписывали» даже не крепостных, а фактически свободных крестьян, как это было на Урале. Обычно крестьяне «приписывались» к заводу специальными указами царя.

По мнению историка Б.Н.Миронова, важной вехой в социальной истории России стали законы 1719 г. : «В 1719 г. персонально за каждым дворянином были навечно закреплены все крестьяне, жившие в его поместье, а его права над крестьянами были существенно увеличены: они приблизились к тем правам, которые до той поры имел господин в отношении своего холопа, что поставило крестьянина на грань помещичьей собственности»; «огромное негативное влияние на положение помещичьих крестьян оказало уничтожение в 1719 г. юридической грани между холопами, чье положение было действительно близко к рабству, и крепостными, чье положение до этого было близко к положению свободных крестьян...» Такого же мнения придерживается историк Е.В.Анисимова.

Пётр I ввел практику дарения государственных крестьян частным лицам, что автоматически превращало их в крепостных. Только за 11 лет (1700-1711 гг.) он подарил, в основном своим фаворитам и вельможам, 340 тысяч десятин пахотных земель и 27,5 тысяч крестьянских дворов.

Были резко ужесточены меры против беглых крестьян. В 1698 г. был удвоен штраф за держание или укрывательство беглого - с 10 руб. по Уложению 1649 г. до 20 руб., а в 1721 г. он был увеличен до 100 руб. в 1721 г. - итого штраф за укрывательство беглого в течение царствования Петра I вырос в 10 раз. Как пишет историк Н.И.Павленко, «... законодательство первой четверти XVIII в. изобилует указами о сыске беглых. Достаточно сказать, что за это время было обнародовано 46 указов о беглых и упоминаний о них в инструкциях, наставлениях и т.д.».

С 1724 года было установлено правило, по которому крепостные крестьяне могли уходить из своих деревень на заработки и по другим надобностям не иначе, как имея при себе письменное разрешение помещика, засвидетельствованное земским комиссаром и полковником того полка, который стоял в данной местности.

Таким образом, помещичья власть над личностью крестьян получала ещё больше возможности усиливаться, забирая в своё безотчётное распоряжение и личность и имущество крепостного крестьянина. Это означало окончательную потерю крестьянами свободы, в данном случае даже права отлучаться из своей деревни. Как пишет историк Н.И.Павленко, «Каждый крестьянин, не имевший паспорта или отпускного свидетельства от помещика, объявлялся беглым, если его обнаруживали на территории, отдаленной от постоянного места жительства более чем на 30 верст. Паспортная система затрудняла миграцию крестьянского населения и на долгие годы затормозила формирование рынка рабочей силы».

Свобода передвижения была вновь дарована крестьянам лишь спустя 100 лет, в начале царствования Николая I. Тогда же им было разрешено владеть землей, были введены строгие запреты на куплю-продажу крепостных, государство начало следить за соблюдением их прав со стороны помещиков, и их статус вернулся примерно к тому положению, которое существовало в XVII в.

В целом, согласно выводу американского историка Д.Блюма, «статус крепостного в XVIII в. был сведен к рабу».

По словам историка Л.Н.Гумилева, Петр «установил на Руси рабство, ввел порку и продажу людей».

О «рабстве» в эпоху Петра I пишет историк А.М.Буровский.

«Начало рабству русского крестьянства... положил Петр», - пишет писатель- историк Борис Башилов.

Согласно историку Е.В.Анисимову рабство и рабская психология стали следствием авторитаризма и насилия, насаженного Петром.

Другие историки более сдержанны в оценках. Так, историк Н.И.Павленко, не используя слово «рабство», пишет, что при Петре произошло «ужесточение режима крепостнической эксплуатации трудового населения».

Б.Н.Миронова пишет о приближении при Петре статуса крепостных к статусу холопов, что «поставило крестьянина на грань помещичьей собственности.

В конце своей жизни Пётр I пытался принимать меры, направленные на облегчение положения крепостных крестьян: ограничено вмешательство помещиков в заключение браков крепостных (указ 1724 года); запрещено выставлять крепостных вместо себя ответчиками на суде и держать их на правеже за долги владельца; ограничение купли-продажи крепостных крестьян (купля-продажа разрешена только «в случае

нужды» и если продается вся семья целиком - указы 1721 и 1724 гг.); крепостным предоставлена возможность записываться в ряды «вольных плотников» для работы на верфях и т.д. Однако эти указы не имели сколько-либо существенных последствий.

Как пишет Н.И.Павленко, «При проведении в жизнь указов “против всех преступников и повредителей интересов государственных”, ущемлявших интересы крестьян, царь не проявлял присущей ему настойчивости и непреклонности, которую нетрудно обнаружить, например, в случаях с указами о недержании беглых крестьян или об уничтожении староманирных судов».

Как указывает Е.В.Анисимов, при Петре «резко усилились барщинные отработки крепостных крестьян, норма которых, по данным Ю.А.Тихонова, приближалась к предельной физической возможности эксплуатации человека».

Крепостные крестьяне составляли более половины населения России (в 1724 г. - 55% всего мужского взрослого населения). Помимо них существовали и другие категории крестьян. Так, из разных категорий крестьян, не находившихся в крепостной зависимости от помещиков или церкви (черносошные крестьяне севера, нерусские народности и т. п.), была сформирована новая единая категория государственных крестьян - лично свободных, но плативших оброк государству.

Гос. крестьяне в XVIII веке обладали правами лично свободных людей (могли владеть собственностью, выступать в суде в качестве одной из сторон, выбирать представителей в сословные органы и т. п.), но были, по сравнению с XVII в., ограничены в передвижении и могли быть (до середины XIX века, когда данная категория окончательно утверждается в качестве свободных людей) переведены монархом в разряд крепостных.