Арифметика истории. Военные казармы монкада Казармы монкада

Государство - Куба
Год - 1953

Штурм казарм Монкада

Отчего на Кубе такое значение придают этому событию? Отчего празднуют с таким пафосом свой революционный провал? Отчего очевидное поражение пользуется такой исторической любовью?

Выступление 1953 года готовилась тщательно и в условиях строжайшей конспирации. В Сантъяго бойцы (почти 200 революционеров) были переброшены из различных районов страны скрытно, с соблюдением всех возможных мер предосторожности, лишь за несколько дней до штурма. Оружие было доставлено отдельно. Ни одна из партий оружия, доставлявшегося к месту выступления, не была перехвачена.

26 июля 1953 года штурмовая группа в количестве до 120 человек атаковала казарму Монкада. Часть повстанцев заняла определённые позиции: здание суда, из которого под углом просматривалась казарма, ряд зданий против задней части крепости. Группа, возглавляемая непосредственно Фиделем Кастро (состояла примерно из 90 человек), направилась на машинах к входу в казарму, чтобы проникнуть в крепость с фасада. Однако до главной цели добрались человек 60 – 70, так как часть машин, из-за недостаточного знания местности водителями, проскочили поворот и уехали в сторону. Произошла ещё одна непредвиденная случайность – одна из машин, задев бордюр тротуара, остановилась рядом с дополнительным патрулём, выделенным для охраны казармы в связи с проводившимся в этот день карнавалом. В результате столкновения с патрулём завязался бой, длившийся около двух часов.

Поскольку бой начался вне крепости, а не внутри, как предполагалось, был потерян фактор внезапности, и основная задача стала невыполнимой.

Большинство из уцелевших в бою при штурме казармы Монкада повстанцев не сложили оружия, а решили отойти в горы и продолжить борьбу в Сьерра-Маэстра. Однако, несмотря на помощь местных жителей, вскоре они были обнаружены и захвачены правительственными войсками.

Героический штурм казармы Монкада группой революционеров во главе с Фиделем Кастро, несмотря на свою неудачу, вписан в историю революции Кубы как начало освободительной борьбы, послужившей прологом революционной войны 1956 – 1959 г.г., завершившейся свержением диктатуры Батисты, установлением народной власти, достижением подлинной независимости на Острове Свободы.

Сам Кастро был осужден на 15 лет, хотя и стал знаменит на всю страну. Спустя два года под давлением общественного мнения он был амнистирован, эмигрировал в Мексику, а еще через год высадился с яхты "Гранма" с небольшой группой соратников на остров и возглавил партизанскую борьбу против диктатора Фульхенсио Батисты. Партизанская борьба переросла в народную революцию. 1 января 1959 года колонны "барбудос" вступили в Гавану.

Казалось бы, праздновать надо именно эту дату. Но нет, упрямые кубинцы празднуют провальную Монкаду. Именно это событие они считают первым шагом на пути к победе.

Для победы им тогда не хватило двух вещей. Во-первых они прозевали день Икс, на день раньше (25 июля) надо было выступить. А во вторых революции в год Змеи прерогатива имперских государств, а у Кубы была судьба западного государства.

Сто с лишним лет назад в городе Сантьяго-де-Куба построена была крепость «Королева Мерседес». В то время» на Кубе, особенно На востоке страны, в провинции Ориенте, разгоралась борьба против испанского владычества. В крепости разместился испанский гарнизон; для пленных повстанцев предназначены были подвалы.

В начале девяностых годов борьбу против Испании возглавил генерал Гильермо Монкада. В 1893 году Монкада был предан, схвачен и брошен в крепость «Королева Мерседес». Два года пыток и одиночного заключения в сырой камере погубили Мон-аду.

После его смерти восстание продолжалось, оно переросло в кубино-испанскую войну. В 1898 году на остров высадились войска Соединенных Штатов якобы для помощи кубинцам. Американские войска оккупировали восточную часть острова. Над крепостью «Королева Мерседес» вместо испанского флага взвился американский. И даже когда война с Испанией закончилась, войска Соединенных Штатов продолжали оставаться на Кубе «с целью защиты деловых и личных интересов граждан США».

Не примирившиеся с новым иностранным господством кубинцы опять взялись за оружие. Начались волнения в провинции Ориенте. Чтобы успокоить народ, правительство подняло над крепостью флаг Кубы и назвало ее именем революционного генерала Монкады.

Отныне крепость называлась: казармы Монкада. В крепости маршировали солдаты кубинской армии, основной целью которой была защита диктаторского режима от собственного народа.

Можно составить длинную летопись восстаний и забастовок: 1906, 1912, 1917 и 1920 годы. Если восстание угрожало интересам Северной Америки, на Кубу прибывала морская пехота США. Восстание подавлялось огнем и мечом, и тюрьма крепости, названной именем революционного генерала, как и прежде — во времена испанского владычества, — заполнялась заключенными.

Многие поколения кубинцев мечтали о штурме Монкады, о разрушении этой ненавистной крепости, в которой были замучены тысячи лучших людей страны. Но слишком крепки были стены крепости, слишком много было в ней солдат. И все-таки пришло такое время...

В конце мая 1953 года молодой адвокат из Гаваны приехал в столицу провинции Ориенте. Адвоката звали Фидель Кастро Рус. Никаких судебных дел в Сантьяго у него не было, очевидно, он приехал отдохнуть — часто гулял с двумя друзьями в окрестностях города. Побывали они и на пляже километрах в двадцати от Сантьяго. Дорога к морю шла через малонаселенную местность; только попадались иногда фермы-финки.

Насчет одной из финк — небольшого домика, почти незаметного с дороги, — приезжие начали наводить справки, расспрашивая людей, живущих неподалеку, и хозяина посады — придорожной харчевни. Домик стоял в десятке метров от дороги, но крупные широкие листья большого банана прикрывали его до самой крыши. Да и весь сад вокруг являл собою густую чащу переплетенных растений с блестящими листьями. Домик казался необитаемым.

Так оно и было. Дом — финка Сибоней — принадлежал некоему сеньору Васкесу, человеку весьма богатому. У Васкеса были и другие усадьбы, но сердце его болело при одной мысли о том, что финка Сибоней не приносит дохода. Он пытался сдавать ее как дачу, но дачники, побывав там единожды, привели финку в такой вид, что Васкес заклялся пускать их когда-либо на порог.

Итак, Васкеса мучила мысль о втуне стоящей финке, но, будучи человеком подозрительным, он настороженно встретил незнакомца, пришедшего с просьбой сдать ему дом. Слишком свежи были воспоминания о варварах-дачниках!

Молодой человек был настойчив. Вид его внушал доверие: высокий, флегматичный, светловолосый — он похож был больше на североамериканца, чем на кубинца, а это, согласитесь, не могло не говорить в его пользу: делового партнера лучше, чем гринго, не найдешь! Однако фамилия блондина была Альварес. Он сообщил, что хочет использовать финку как перевалочный пункт для торговли цыплятами: будет скупать их у окрестных крестьян и переправлять в Гавану. План, показалось Васкесу, сулил деньги, но прежде всего следовало навести справки о платеже, особности Альвареса. На том и расстались.

Окажись сеньор Васкес у финки Сибоней в тот майский день, когда осматривали ее Фидель Кастро и его друзья, он сразу опознал бы Альвареса в одном из них. На самом деле «Альвареса» звали Эрнесто Тисоль.

Встретившись с Фиделем в Сантьяго, Тисоль рассказал о своей беседе с Васкесом. Решили, что Тисоль сообщит Васкесу свое настоящее имя, объяснив, что он владеет птицефермой близ Гаваны. Это было правдой, и сеньор Васкес мог это без труда проверить. Он хочет помочь Альваресу тоже заняться птицеводством, и Васкесу под именем Альварес будет представлен Абель Сантамария, тоже блондин, как и Тисоль. Так и было сделано.

Васкес потребовал сразу же заплатить двести песо за два месяца вперед. За июнь и июль. И когда они вышли от него, Тисоль, усмехнувшись, сказал:

— Ну что ж, по крайней мере, ничего ему не будем должны утром двадцать шестого июля...

Чего-чего, а казарм на Кубе было предостаточно. Больших — куартельос и маленьких — куартелитос. Каждый диктатор — от Мачадо до Батисты — оставлял после себя несколько казарм. В казармах размещались солдаты Эхерсито (так называлась кубинская армия), тут же находилось отделение СИМ — службы военной разведки, которая в действительности занималась вопросами внутренней безопасности. Да и Эхерсито, кстати, отнюдь не предназначалось для борьбы с внешним врагом. Солдат использовали как средство защиты режима от возможных внутренних противников. Воинской повинности на Кубе не было, в армию нанимались служить люмпены — иногда городские, а больше всего деревенские, темные, неграмотные, лишь в армии впервые в жизни поевшие досыта и надевшие ботинки. Во время карательных экспедиций солдатам не возбранялось изымать у гражданского населения все, что им заблагорассудится. В казармах сосредоточено было множество оружия, необходимого для того, чтобы «Движение» — организация Фиделя Кастро — могло начать вооруженную борьбу против режима Батисты.

Монкаду выбрали для первого штурма по многим причинам. Куба — остров сильно вытянутый; столица находится с края государства, а не в центре его. Отдаленная же провинция Ориенте связана со столицей одной лишь горной дорогой в девятьсот километров длиной. Да и население Ориенте хранило революционные традиции и настроено было враждебно Батисте. В юго-западной части Ориенте тянется хребет Сьерра-Маэстра — дикие горы, покрытые непроходимыми лесами. И если придется отступать, Сьерра-Маэстра может стать идеальной базой для партизанских отрядов.

День 26 июля тоже был избран не случайно. Три дня — 25, 26 и 27 июля — в Сантьяго неистовствует карнавал. Карнавалом на Кубе никого не изумишь, но в Сантьяго, где преобладает негритянское население, он не просто праздник. Еще в годы рабовладения местный обычай позволял черным рабам три дня в год веселиться и отдыхать. Эти три дня превращались в бешеный ураган страстей, когда вырывалась наружу загнанная вглубь жизненная энергия вечно голодных, непосильной работой задавленных людей. При режиме Батисты, когда строго контролировалось всякое передвижение граждан по стране, карнавал становился лучшим прикрытием для того, чтобы в Сантьяго пробрались сто пятьдесят человек — члены «Движения» Фиделя Кастро. Было еще одно соображение. Солдаты местного гарнизона — из казарм Монкада не могут удержаться от того, чтобы не принять участие в общем веселье. Дисциплина падает, о бдительности же и говорить не приходится.

Старики по фамилии Нуньес, жившие неподалеку от финки Сибоней, не могли нахвалиться своим новым соседом — удивительно скромным и трудолюбивым молодым человеком. С утра до ночи он хлопотал в птичнике, принимал каких-то людей, очевидно торговцев птицей; часто въезжали во двор финки грузовики с кормом для цыплят и оборудованием для фермы. (Так, по крайней мере, казалось Нуньесам.) Судя по всему, Альваресу было трудно одному справляться с хозяйством, и через некоторое время к нему приехала из Гаваны какая-то женщина. Альварес представил ее Нуньесам как свою жену Айдес. И она тоже оказалась очень трудолюбивой. До поздней ночи горел в окнах финки свет. Иной раз грузовики приезжали запоздно, и бедным супругам Альварес приходилось среди ночи подниматься, чтобы их разгрузить. А утром Айдес как ни в чем не бывало, свежая и причесанная, хлопотала во дворе.

— Позавидовать вам можно, сеньор Альварес, — говаривал старик Нуньес, — такая у вас супруга... Эх, было бы мне лет на тридцать поменьше!

Айдес была такой же женой Абеля Альвареса, как сам он Альваресом. У обоих была одна и та же фамилия Сантамария, потому что Айдес и Абель были братом и сестрой.

А работы на финке действительно хватало: сто пятьдесят человек, которые должны прибыть к 26 июля, нужно обеспечить военной формой и оружием. В принципе у солдат батистовской армии можно было купить почти все. Но, во-первых, нельзя сразу закупать большое количество обмундирования — это немедленно вызовет подозрения. Во-вторых, платить приходилось дорого.

У «Движения» были деньги, небольшие, но достаточные для того, чтобы закупить форму и немного оружия. Деньги жертвовал каждый участник «Движения», кто сколько мог. Абель Сантамария продал машину. Оскар Алькальде заложил свою фармацевтическую лабораторию. Официант Эльпидио Coca отдал свои сбережения — целых 300 песо! Некоторые сбережения были и у Хесуса Монтане. А Педро Марреро — рабочий пивного завода «Полар» продал свою должность. Последнее следует объяснить. В те времена на Кубе было так мало работы и так много безработных, что должность на солидном предприятии (все равно какая: курьер, кочегар, грузчик, дворник) покупалась и продавалась. Марреро в свое время купил свою должность, а теперь, когда потребовались деньги, продал ее за тысячу песо. (Мало у какого безработного водились такие деньги, и люди брали взаймы у ростовщика под немилосердные проценты.) Так или иначе, но нужное обмундирование достали. Хуже было с оружием: легче всего было купить револьверы — солдатам их удобнее выносить из казармы, спрятав под одежду. Автоматы и пулеметы — увы! — не продавались. Пришлось раздобывать охотничьи ружья.

И все это свозили на «куриную ферму», все это надо было проверить, смазать и спрятать. Оружие прибывало в ящиках для корма, в корзинах с цветами, в мешках цемента. Так прошли два месяца.

В Сантьяго добирались небольшими группами, по пять-шесть человек. Кто ехал на поезде, кто на рейсовом автобусе, называемом на Кубе «уауа», кто в машинах. Разговаривать между собой можно было только о карнавале, выглядеть надлежало весело и разгульно.

25 июля Фидель Кастро зашел в сыскное отделение полиции: как адвокат он имел право наводить справки о заключенных. Он беседовал с руководителями отделения, пытаясь понять по их поведению, подозревают ли они хоть что-нибудь. Нет. Полицейские выглядели спокойными.

Во взятой напрокат машине Фидель выехал в Сантьяго. То был синий «бьюик» последнего выпуска. Такая машина должна была внушать почтение полицейским на всем длинном — двенадцать часов езды! — пути. За рулем сидел член «Движения» негр Теодулио Митчель. Рядом сидел Фидель — важный и неприступный, как и положено белому сеньору, разъезжающему в «бьюике». И когда их остановила полиция — Теодулио превысил скорость или полицейскому это показалось, — постовой, осыпавший ругательствами этого болвана негра, сразу сбавил тон, взглянув на его надменного хозяина.

Но перед тем как покинуть Гавану, Фидель попросил заехать к нему домой.

— Хочу поцеловать сына. Кто знает, когда я смогу это сделать снова...

На финке Сибоней раздавали оружие: пистолеты испанские и немецкие, армейская винтовка, один автомат. Больше всего было охотничьих ружей с патронами 12-го калибра и длинноствольных карабинов образца 1922 года. При нападении врасплох это оружие могло быть действенным.

— Компаньерос, слушайте меня, — сказал Кастро.— Сегодня мы нападем на казармы Монкада. Это будет внезапная атака. Она должна продлиться не больше десяти минут».

Приближалась минута отъезда. Фидель объявил, что скажет последнее слово.

— Компаньерос! Мы отдаем все, а взамен не получаем ничего. Сегодня мы узнаем, чем крнчится наша битва: победой или поражением. Если мы победим, мы осуществим чаяния Хосе Марти. Если мы будем побеждены, наша борьба послужит примером народу Кубы, и ее продолжат другие. Но в любом случае «Движение» восторжествует!

День штурма казарм Монкада стал первым днем кубинской революции. Неважно, что сам штурм кончился неудачей, а повстанцы предстали перед судом. Истинное значение дня 26 июля 1953 года определилось 1 января 1959 года, когда повстанческая армия Фиделя Кастро вступила в Гавану: поражение у Монкады было началом победоносной борьбы. На долгом пути к этой победе были и тюрьма на острове Пинос, и высадка с «Гранмы», и горные тропы Сьерра-Маэстры. И в том, что весь остров узнал: есть люди, всерьез решившие покончить с диктатурой Батисты — главное значение битвы у стен крепости Монкада.

Но сегодня еще все впереди — первое поражение, грядущие победы. Все впереди. Сегодня, ранним утром 26 июля 1953 года...

26 июля 1953 года казармы Монкада – военный гарнизон в городе Сантьяго-де-Куба были атакованы революционерами во главе с Фиделем и Раулем Кастро. Штурм казарм Монкада является одной из славных страниц мирового революционного движения.

За год до того события на Кубе произошел военный переворот. Армия в странах Латинской Америки была оторвана от народа, офицерство составляет особую касту, придерживающуюся правых и ультраправых взглядов. Куба не была исключением.

В ходе переворота в марте 1952 года к власти пришел генерал Фульхенсио Батиста, ориентировавшийся на США.

Установление военной диктатуры вызвало на Кубе подъем народно-демократических сил, не желавших жить при военном режиме.

Среди молодых оппозиционных политиков того времени были два брата Кастро – 26-летний юрист Фидель и 22-летний студент Рауль. Фидель состоял в Партии кубинского народа (иначе называемой – ортодоксальной), а Рауль – в Социалистическом союзе молодежи при НСП.

«Если бы мы не познакомились по книгам с политической теорией Маркса и не почерпнули вдохновение у Марти, Маркса, Ленина, нам не удалось даже просто сформулировать идею революции на Кубе, потому что с горсткой людей, ни один из которых не учился в военной академии, невозможно вести войну с хорошо организованной, хорошо вооруженной и обученной армией и достичь победы, начав практически с нуля. Указанные идеи как воздух нужны революции». Фидель Кастро.

«Нынешние времена – это времена революционной, а не политической (парламентской – ред.) борьбы... А революция открывает дорогу не липовым, а настоящим заслугам, людям, у которых есть идеалы и мужество, людям, которые готовы подставить грудь под пули и готовы высоко поднять боевое знамя». Фидель Кастро.

Фидель Кастро, вместе с соратниками, принял решение начинать восстание, пока режим Батисты не укрепился. Было решено штурмовать казармы Монкада в Сантьяго-де-Куба, где был расквартирован армейский полк.

Революционеры были уверены, что взятие военной крепости привело бы к немедленному революционному взрыву по всей стране. «Если бы Монкада пала, три тысячи единиц оружия попали бы в наши руки». «Народ поднялся бы, можете не сомневаться, потому что любой, кто бы выступил против Батисты, немедленно получил бы народную поддержку». «Затем мы собирались занять провинциальную радиостанцию. Весь материал был уже подготовлен: декреты, которые впоследствии появились в публикации «История меня оправдает», обращение к народу и призыв к всеобщей забастовке, потому что обстановка была подходящей». Фидель Кастро.

Если бы после взятия Монкада силы восставших и карателей оказались неравны, Кастро, вместе с соратниками, планировал уйти партизанить в горы Сьерра-Маэстра.

С весны 1953 года Фидель начал готовится к восстанию. Для организации повстанческой базы в пригороде Сантьяго была приобретена ферма, где имитировалась организация птицеводческого хозяйства. Строились навесы для большого количества автомобилей, а была пущена версия, что это павильоны для клеток с птицей. Глубокий сухой колодец, стоявший рядом с домом, был приспособлен под склад оружия.

«В стране после государственного переворота Батисты было такое затишье, организаторы этого переворота чувствовали себя настолько уверенно, что в магазинах свободно продавалось оружие. Я занялся организацией постепенного приобретения почти всего необходимого оружия и добыванием средств для этого. Нам приходилось строить из себя богатых людей, увлекающихся спортом». Фидель Кастро.

К участию в восстании удалось привлечь, по разным данным, от 134 до 160 человек. К вечеру 25 июля все участники операции собрались на ферме. Поздно вечером прибыл Фидель. Участникам было роздано оружие, разъяснен план операции, все спели вполголоса национальный гимн и стали готовиться к бою.

Фидель особо предупредил соратников, что задача восставших – захватить казарму и пленить спящих солдат. Не надо убивать, когда в этом нет абсолютной необходимости, подчеркнул Фидель. Хотя в условиях батистовской Кубы армия и была карательной структурой, тем не менее, революционеры стремились избежать лишних жертв и проявляли гуманизм к рядовым солдатам.

Стрелка часов приближалась к пяти часам утра, когда кортеж из 26 автомашин направился к цели. Штурм должен был начаться в 5 часов 15 минут утра.

Все, казалось, шло по плану. Однако уже при подъезде к самой казарме встретилось препятствие, которое решающим образом повлияло на исход операции. Когда ушла вперед машина с группой захвата главных ворот, появился пеший патруль батистовских военных, совершавший внешний обход.

«Один из бойцов, ехавших со мной, спрыгивая с переднего сиденья, находящегося справа, произвел выстрел – первый, прозвучавший в этом своеобразном бою; выстрелили и многие другие. Началась стрельба. Завыла в казарме сирена тревоги, перемежаясь с выстрелами и производя адский и непрерывный шум. Все, кто ехал вслед за мной, выскочили, как и было предусмотрено, и ворвались в длинное, довольно большое здание того же архитектурного типа, что и остальные здания на территории казарм. Там размещался военный госпиталь, а они ринулись туда, приняв за тот объект, который должны были занять». «Бой, который должен был завязаться на территории казарм, начался за ее пределами. И, сбившиеся с толку, наши люди захватили совсем другое здание – госпиталь». Фидель Кастро.

Случайность привела к тому, что отряд начал стрельбу преждевременно. Положение было крайне невыгодным для штурмующих. Во-первых, сражение разгорелось за пределами казармы, а во-вторых, оно приняло позиционный характер. Казармы не были захвачены, батистовские солдаты заняли оборону, и их численное преимущество обрекало атакующих на неудачу.

Уже рассвело, когда Фидель отдал сигнал к отступлению. После неудачной атаки повстанцы, раздробившись на мелкие группы, уходили в горную местность, а в регион восстания стали прибывать многочисленные правительственные войска. Армейские подразделения устроили охоту на людей в прилегающей местности, вылавливая повстанцев. Многие участники восстания, попав в плен, были убиты после жестоких пыток.

На армейское подразделение напоролась и группа из 12 человек во главе с Фиделем. Но Фидель остался жив – лейтенант, задержав его, доставил в гражданскую тюрьму. 29 июля был арестован и Рауль Кастро. Началось время заключения и суда.

«Штурм казармы «Монкада» определил новую силу, новую революционную силу, способную возглавить народ в борьбе за освобождение страны и строительство нового общества». Хосе Дионисио Перас Чапо, кубинский дипломат и историк.

«В период, предшествовавший штурму Монкады, Фидель Кастро говорил: необходимо запустить малый мотор, который поможет привести в действие большой мотор масс. Таким малым мотором должно было стать воздействие Монкады, с самого начала воспринимавшееся как искра, от которой пробудится народ, и разгорится пламя войны против угнетателей». «СТРАТЕГИЯ МОНКАДЫ ПРИВЕЛА НАС К ПОБЕДЕ». Рауль Кастро.

26 Июля 1953 года – начало социалистической революции на Кубе под предводительством братьев Кастро – Фиделя и Рауля. И началась она со штурма казарм в крепости Монкада, которая была цитаделью войск Батисты.

В 1952 году Фульхенсио Батиста осуществил государственный переворот на Кубе и установил личную диктатуру. Положение в стране стало совсем негативное. Крестьяне бедствовали, не хватало продовольствия для нормальной жизни у большинства трудящегося населения Кубы. Зато для богачей и класса «имущих» была открыта «золотая дорога». Батиста дал разрешение на крупномасштабные азартные игры в Гаване и по всему острову. Развелась мафия, которая контролировала туризм и публичные дома. Убивали инакомыслящих, девушек принуждали к проституции. Всё это проходило под одобряющем взором США, которые поддержали Батисту. Куба по сути стала сырьевым придатком США без права на свободу, а всё трудящиеся население – бесправными рабами Батисты и его американских хозяев. Недовольство диктатурой буржуазии нарастало.

Фидель Кастро, закончивший юридический факультет и работающий в суде, уже тогда стал бороться с режимом Батисты. Как-то раз на одном суде он подал иск о непризнании власти. Он бросил вызов судьям, которые отстаивали и покрывали новую власть: «Логика подсказывает мне, что, если существует суд, Батиста должен понести наказание. И если Батиста не наказан, а продолжает оставаться хозяином государства, президентом, премьер-министром, сенатором, генералом, военным и гражданским начальником, исполнительной властью и законодательной властью, владельцем жизней и состояний, значит, правосудия не существует… Если это так, заявите об этом открыто, снимите ваши мантии, подайте в отставку». Это был первый вызов Батисте и его диктатуре.

Следующим серьёзным шагом на пути к свободе Кубинского трудового народа стал штурм казарм «Монкада». Фидель Кастро и его товарищи решили захватить военные казармы в Сантьяго-де-Куба и казарму в городе Баямо. Около года шла подготовка к штурму. 25 июля 1953 г. в усадьбе Сибоней, находящейся недалеко от Сантьяго-де-Куба, в условиях строжайшей конспирации собрались 165 человек. Их главным лозунгом стали слова: «Свобода или смерть!» Военных казарм было очень много по всей Кубе. Монкаду выбрали для первого штурма по многим причинам. Куба - остров сильно вытянутый, Гавана – столица, находится на краю государства, а не в центре его. Отдаленная же провинция Ориенте связана со столицей одной лишь горной дорогой в девятьсот километров длиной. Да и население Ориенте было революционно настроено против Батисты. В юго-западной части Ориенте тянется хребет Сьерра-Маэстра - дикие горы, покрытые непроходимыми лесами. И если придется отступать, Сьерра-Маэстра может стать идеальной базой для партизанских отрядов.

Штурм был намечен Фиделем Кастро на 26 июля, на третий день проведения ежегодного традиционного красочного карнавала в провинции Ориенте. Учитывалось то, что в эти дни в Сантьяго часто будут запускаться фейерверки, и уже никто, привыкнув к пальбе, не будет обращать особого внимания на канонаду и выстрелы. Большинство повстанцев остановилось в квартирах местных жителей в Сантьяго. Они выдвинулись на подготовленную и обустроенную, конспиративную ферму «Сибоней» в ночь на 26 июля. 27 человек были направлены Фиделем для захвата еще одной военной крепости — Баямо, находившейся в двухстах километрах от Сантьяго. По плану штурм должен был начаться на рассвете 26 июля в 5 часов 15 минут утра. Перед непосредственным штурмом Фидель Кастро обратился к бойцам: «Товарищи! Через несколько часов вы сможете оказаться победителями или побежденными, но знайте это, товарищи, как бы то ни было, наше движение победит! Если завтра мы победим, быстрее сбудутся чаяния Марти. Если этого не случится, наше выступление послужит для всего народа Кубы призывом подхватить знамя и идти вперед. Народ поддержит нас в Ориенте и по всему острову. Поколение столетия Марти! Как в 1868 и 1895 годах, здесь, в Ориенте, мы первыми провозглашаем: «Свобода или смерть!».

Отряд разделился на основную в составе 45 человек и резервную группы. Сев на 12 машин, они направились к главному входу в крепость Монкада, в самое сердце Сантьяго. Сам Фидель ехал во второй машине колонны, на расстоянии около сотни метров от головного автомобиля. В тот самый момент, когда десант бойцов уже проходил внутрь казармы, разоружив пост, Фидель увидел слева, примерно в 20 метрах от его машины, патруль из двух солдат с автоматами Томпсона, совершавший внешний обход казармы. Тут неожиданно раздался выстрел, в результате которого был потерян важнейший элемент плана - внезапность.

Вот как описывал эти и дальнейшие события сам Фидель: «Я быстро подумал о двух необходимых вещах: нейтрализовать эту парочку, пока они не начали стрелять в наших товарищей, и завладеть их оружием. Когда я увидел, что солдаты целятся из автоматов в сторону поста, я спешно выбрался из машины, чтобы их схватить. Я шел за ними с ружьем в левой руке, и с пистолетом в правой. Я был рядом с ними, за полуоткрытой дверью машины. Когда мы пытались нейтрализовать патруль, один наш товарищ выстрелил. Этот выстрел услышали в крепости и подняли сигнал тревоги. Тогда наша первая группа напала на пост. Началась перестрелка. Звуки выстрелов смешивались с сигналом тревоги. Все мои бойцы, как и было задумано по плану, проникли в крепость и взяли здание, достаточно большое, по архитектуре такое же, как и все остальные постройки в крепости. Но это был военный госпиталь, который наша группа не должна была брать по плану».

К несчастью, резервная группа бойцов отклонилась от маршрута и окончательно заблудилась так и не подоспев к своим товарищам на подмогу. Фидель и его товарищи остались без подмоги. Бойцов – революционеров окружили и вскоре к зданию прибыли десятки солдат и офицеров. Завязалась неравная перестрелка в казарме, которая продолжалась в течение почти двух часов. Бойцов оказалось не достаточно для взятия казармы. Нужно было отступать, дабы не потерпеть окончательного провала в операции. Фидель Кастро объявил об отступлении. Сам Фидель, отстреливаясь, сумел скрыться в горах. Те 19 из 40 уцелевших человек, что ушли с Фиделем, остались живы. Судьба отряда была трагична. Батиста отдал приказ уничтожить отряд, подвергнув уцелевших бойцов пыткам. Диктатор приказал убить по десять революционеров за каждого солдата своей армии, погибшего при защите «Монкады». Остальных судили. За процессом лично наблюдал Батиста. Так, Рауль Кастро и трое оставшихся в живых руководителей ячеек получили по 13 лет тюремного заключения, еще 20 бойцов — по 10 лет тюрьмы, трое человек были приговорены к трем годам заключения.

Фиделя как организатора и руководителя штурмом начали судить позже всех его товарищей, с теми немногими ранеными, взятыми в плен, которые лежали в тюремном госпитале. На одном из судебных заседаний он произнес свою знаменитую речь, в которой призвал трудящихся Кубы бороться против тирании Батисты и капиталистического гнёта: «Что касается меня, я знаю, что тюрьма будет для меня тяжёлым испытанием, каким не была никогда ни для кого другого. Она полна для меня угроз, низкой и трусливой жестокости. Но я не боюсь тюрьмы, так же как не боюсь ярости презренного тирана, который отнял жизнь моих 70 братьев! Выносите ваш приговор! Он не имеет значения! История меня оправдает!» Суд признал Фиделя Кастро виновным в организации вооруженного нападения на «Монкаду» и приговорил его к 15 годам тюремного заключения. Но пробыл он там всего лишь 22 месяца, после чего был освобождён по всеобщей амнистии.

Штурм казармы Монкада потерпел поражение, но именно этот штурм явился спусковым крючком начала революционно-освободительной борьбы трудового народа Кубы против диктатуры Батисты и его капиталистического, тоталитарного режима. Именно благодаря этому штурму, народ Кубы поверил в то, что класс «господ» можно скинуть и установить справедливую, социалистическую власть трудящихся. Эти события явились по сути искрой, из которой разгорелось пламя Кубинской революции и в последующем, привело к победе «Движение 26 Июля», так назвали в последующем тот самый отряд бойцов под предводительством Фиделя и Рауля Кастро. Как потом сам говорил Фидель: «То, что мы сделали, должно было научить нас, что невозможного нет. Ведь то, что казалось невозможным вчера, стало возможным сегодня. И поэтому ничто не покажется нам невозможным завтра».

Оригинал взят у m2kozhemyakin в Штурм Казарм Монкада 26 июля 1953 г. (С подборкой фотографий.). Часть 2.

(ВНИМАНИЕ, НЕКОТОРЫЕ ФОТОГРАФИИ МОГУТ ПОКАЗАТЬСЯ ШОКИРУЮЩИМИ)

Сражение за казармы Монкада закончилось полной победой батистианских военных. Как впоследствии вспоминал Фидель Кастро, поражение революционеров было обусловлено целой серией ошибок на стадии планирования и осуществления операции, однако послужило горьким уроком для последующего продолжения борьбы.

Казармы Монкада после штурма революционерами. На станах видны следы пуль:

Историки полагают, что непосредственно в бою погибли девять фиделистов (Фидель Кастро называет иную цифру - пять), еще одиннадцать были ранены, в том числе четверо - от так называемого дружественного огня.

Тела убитых в бою за казармы Монкада революционеров, сфотографированные полицией непосредственно после боя:

Из захваченных в гражданском госпитале повстанцев в первые часы после боя военными были без суда и следствия расстреляны восемнадцать человек, среди них - командовавший группой Абель Сантамария. Расправа происходила на гарнизонном стрельбище, после чего трупы были разбросаны солдатами по всей территории казарм, чтобы создать видимость гибели в бою. Командная ответственность за убийство пленных революционеров была впоследствии возложена на командира гарнизона, начальника полиции и ряд других офицеров "на месте", в то время, как сами они утверждали, что получили телефонный приказ Фульхенсио Батисты "убить за каждого солдата по десять мятежников". В любом случае, степень ярости батистианских военных, мстивших участникам нападения за свои потери, не стоит недооценивать.
Информация о средневековых пытках, которым были подвергнуты перед расстрелом схваченные повстанцы, основывается на рассказах тех немногих, кто сумел избежать казни, в частности - обеих женщин-санитарок, Айдее Сантамария и Мельбы Эрнандес. Официальные заключения, сделанные военными врачами при осмотре тел убитых в Монкада повстанцев перед захоронением, не содержат сведений о следах истязаний, что, впрочем, вполне может быть вызвано желанием батистианцев скрыть свидетельства своей жестокости от общественности.
В то же время судебный медик Мануэль Приэто Арагон, единственный гражданский врач, присутствовавший на процедуре опознания, уже после победы Кубинской революции оставил принципиально иное свидетельство: «...Фиделисты были одеты в мундиры цвета желтоватого хаки (при том, что на штурм многие шли в светло-голубом обмундировании - М.К.), под которыми были рубашки и брюки, а у некоторых только брюки. Все мундиры оказались целыми. Никаких следов пуль на них не обнаружено. На некоторых трупах мундиры были надеты наизнанку. Когда их раздели, то стала видна вся жестокость, садизм, жертвой которых они стали. У одного под мундиром оказалась пижама пациента гражданского госпиталя. Они были одеты в мундиры после их задержания. У большого числа трупов голова была раздроблена автоматной очередью, выпущенной в упор... Не было ни одного, кто бы не был подвергнут страшным пыткам, прежде чем быть приконченным». Эмигрантские кубинские историки считают это свидетельство "заказным", точно так же, как коммунистические - заключение военных врачей.
Равно остается предметом споров и степень вины самого Фульхенсио Батисты в пытках и убийствах революционеров, в т.ч. из-за специфического стиля управления этого диктатора, предпочитавшего не оставлять документальных подтверждений своим наиболее одиозным приказам, которые он отдавал в устной форме по телефону. Если для официальных кубинских авторов не подлежит сомнению, что расправы над фиделистами совершались по воле Батисты, то эмигрантская кубинская историография придерживается противоположного мнения. Так Antjnio Rafael de la Cova, автор англоязычной монографии "Атака на Монкада. Рождение кубинской революции" (The Moncada Attack: Birth of the Cuban Revolution. University of South Carolina Рress, 2007) полагает, что "в зверствах не следует винить Батисту". Наоборот, утверждает историк, Батиста сумел остановить беззакония распоясавшихся военных и вернуть дело о нападении на казармы Монкада в сферу ответственности следственных и судебных властей Кубы.

Растрелянные революционеры возле казарм Монкада. На убитых уже нет военной формы, вероятно потому, что они успели переодеться в гражданскую одежду, пытаясь укрыться среди пациентов госпиталя:

Сбор трупов у казарм Монкада:

Жертвы штурма Монкада. Считается, что на этих фотографиях изображены и повстанцы, и военные, собранные вместе перед отправкой в местный морг:

Потери батистианских военных при обороне казарм Монкада были также довольно велики, что свидетельствует как о неплохой меткости огня фиделистов, итак и - косвенно - о слабой боевой подготовке солдат. В 1-м полку "Антонио Масео" погибли 17 военнослужащих в званиях от лейтенанта до рядового и 23 человека были ранены. 18-й эскадрон Сельской гвардии потерял троих убитыми и восьмерых ранеными.
Погибшие и раненые солдаты и полицейские были возведены официальной пропагандой режима Батисты в ранг национальных героев и представлены к боевым наградам.

Портреты погибших защитников казарм Монкада:

Торжественное прощание с военнослужащими 1-го полка "Антонио Масео", убитыми при обороне Монкада:

Представители военного командования навещают раненых солдат в госпитале:

Высшие офицеры Кубинской армии (в т.ч. генерал Martin Diaz Tamayo) поздравляют участников обороны Монкада:

Катастрофическим поражением революционеров закончился и вспомогательный штурм военного лагеря в Баямо. Попытка проникнуть на территорию объекта тремя штурмовыми группами под прикрытием предрассветной темноты сорвалась из-за установленной солдатами самодельной "сигнализации" из проволоки и консервных банок, на которую наткнулись фиделисты. Шум встревожил лошадей в армейских конюшнях и сторожевых псов, беспокойство которых заметили часовые и подняли тревогу. Гарнизон открыл сильный ружейно-пулеметный огонь. После продолжавшейся всего 10-15 минут перестрелки, плохо вооруженные повстанцы стали отступать. В ходе энергичного преследования, организованного военными, были практически полностью истреблены две из трех групп революционеров (чудом удалось спастись только их командирам), третьей удалось рассеяться и укрыться в городе. При этом со стороны батистианцев потери составили всего несколько раненых.

Судьба отважных участников штурма Монкада, сумевших отступить после неудачного сражения, оказалась не менее драматичной и трагической.
Пытаясь собрать уцелевших, Фидель Кастро, с которым оставалось всего 2 или 3 набитых деморализованными и ранеными бойцами автомобиля из 16, выехавших на рассвете в бой, прибыл на ферму Сибоней. Туда в ближайшие часы стеклось около 40 повстанцев. Лидер кубинской революции, не утративший воли к сопротивлению, объявил своим растерянным и напуганным товарищам о намерении уйти в горы Гран-Пиедра и продолжить борьбу против режима Батисты партизанскими методами.

Фотография Фиделя Кастро с перевязанной головой, сделанная вскоре после штурма казарм Монкада:

Некоторые биографы "неистового команданте Острова Свободы" полагают, что в бою 26 июля 1953 г. он получил касательное ранение. Однако на фотографиях, сделанных после ареста Фиделя, он предстает уже без повязки.

Однако многие повстанцы были слишком шокированы поражением у Монкада и думали теперь только о своем спасении.
Присоединиться к Фиделю согласились всего 19 человек. Спустя несколько часов они вступили в предгорья Гран-Пиедра, располагая на всех только 8 винтовками и 3 пистолетами - большая часть оружия была брошена при отступлении от казарм Монкада. Зато в боеприпасах недостатка не испытывалось: в их распоряжении были запасы всего отряда, не доставленные заблудившимся автомобилем к месту боя и теперь вернувшиеся на ферму Сибоней.
Один молодой боец, получивший травму ноги, в тот же день был вынужден спуститься с гор. Он был сразу схвачен и убит батистианцами. Остальные последовавшие за Фиделем Кастро в горы, остались в живых - как прошедшие впоследствии с ним через арест и тюремное заключение, так и сумевшие скрыться.

Судьба оставшихся в Сантьяго-де-Куба участников штурма Монкада в основном сложилась трагически. Фульхенсио Батиста, встревоженный и рассерженный известием о восстании, направил в провинцию Ориенте сильные воинские и полицейские подкрепления и распорядился "выявить и наказать" заговорщиков. Все дороги, ведущие из города, включая проселки и тропинки в предгорьях, были к исходу 26 июля перекрыты патрулями и блок-постами, тщательно проверявшими всех проезжавших и проходивших. Проводилась повальная "зачистка" жилого сектора в поисках скрывавшихся революционеров. На улицах Сантьяго-де-Куба появилась бронетехника правительственных войск, которую жители Кубы раньше если и видели, то только на парадах.

Бронеавтомобиль M8 Greyhound Кубинской армии патрулирует улицы :

Роковой ошибкой большинства молодых революционеров, психологическое состояние которых после провала атаки на Монкада и начала "облавной охоты" едва ли можно считать адекватным, была именно попытка любой ценой выбраться из Сантьяго-де-Куба. В течение ближайших нескольких дней подавляющее большинство из них были схвачены правительственными силами именно при попытках выехать из города. Несколько человек, пытавшихся укрыться у знакомых или на съемной жилплощади в самом Сантьяго-де-Куба, были также выданы информаторами или выслежены полицией, однако шестерым из "залегших на дно" в городе удалось избежать ареста.

Батистианские военные конвоируют задержанного фиделиста (фотография, относящаяся к более позднему периоду):

К подавляющему большинству задержанных заговорщиков были применены пытки. По словам выживших, офицеры пытались выбить у них в первую очередь признание в участии в "мятеже", и только затем - данные о скрывающихся товарищах и конспиративную информацию о "Движении". Те, кто, не выдержав издевательств, или из гордости признавался: "Да, я был под Монкада 26 июля!" в первые дни после восстания тут же расстреливались без суда и дальнейшего следствия. Так были убиты еще 34 товарища Фиделя Кастро.

Казнь батистианцами кубинского революционера (фотография, относящаяся к более позднему периоду) :

Одновременно пропаганда режима Батисты пыталась представить участников выступления 26 июля 1953 г. "хладнокровными убийцами-коммунистами, вооруженными современным канадским (sic!) оружием, которые предательски напали на спящий гарнизон и зверски расправлялись с пациентами гражданского госпиталя". Эта ложная версия событий была состряпана довольно громоздка и не выдерживала критики на фоне известий независимых СМИ о том, что при штурме Монкада не пострадало ни одно гражданское лицо, и появившихся в печати фотографий погибших повстанцев, рядом с которыми лежали жалкие охотничьи ружья. Она не была принята большинством жителей Кубы, вне зависимости от их отношения к "Движению". Наоборот, сообщения о пытках и убийствах повстанцев вызвали волну возмущения. В защиту жизни арестованных фиделистов выступили католическая церковь в лице кардинала Кубы Мануэля Артега-и-Бетанкур (Manuel Arteaga y Betancourt) и архиепископа Сантьяго-де-Куба Энрике Переса Серантеса (Enrique Pérez Serantes), которая 30 июля добилась от военных предоставления всем сдавшимся революционерам гарантий личной безопасности до суда.

Иерархи католической церкви - защитники схваченных фиделистов в 1953 г. - кардинал Артега и архиепископ Серантес:

Общественную кампанию за "прекращение истребления" пленных повстанцев возглавили ректор Гаванского университета Сальсинес, судья Субиратс, крупный предприниматель Энрике Канто и другие "авторитетные люди", к мнению которых прислушивался Батиста.
Приказ диктатора передать всех подозреваемых в причастности к заговору в руки гражданского правосудия и провести над ними гласный судебный процесс в значительной степени является заслугой общественного мнения Кубы и, особенно, его влиятельных представителей. К чести Фульхенсио Батисты следует признать, что он считался с умонастроениями кубинского народа и, бывало, даже шел им навстречу в ущерб личной власти (например, объявив в 1955 г. амнистию Фиделю Кастро и его сподвижникам, оказавшуюся, в конечном итоге, роковой для его режима).

Словом, к моменту провального завершения первой скоротечной партизанской кампании Фиделя Кастро, правительству и общественному мнению Кубы уже удалось обуздать военных и перевести дело о штурме казарм Монкада в ведение юридических органов. Да и сами солдаты и офицеры, нужно признать, успели заметно "поостыть"; некоторые из них даже стали проявлять к молодым арестантам сочувствие, о чем вспоминали потом многие фиделисты. К числу таких "гуманных военных", вне сомнения, принадлежал и лейтенант 9-го пехотного батальона Педрио Сарриа (Pedrio Sarria), немолодой чернокожий офицер, выходец из простонародья, которому принадлежит честь взятия в плен будущего вождя кубинской революции.

В ночь на 1 августа, на шестые сутки после штурма Монкада, групп Фиделя Кастро, измученная блужданием по горам, голодом и неизвестностью, растерявшая часть товарищей, заночевала в уединенной крестьянской хижине в предгорьях Гран-Пиедра. Там их, спящих, и застиг врасплох пеший патруль из семнадцати солдат под командой лейтенанта Сарриа. Изможденные физически и морально революционеры не успели оказать сопротивления.

Хижина, в которой утром 1 августа 1953 г. были пленены Фидель Кастро и бойцы его группы:

К счастью для Фиделя и его спутников командир подразделения лейтенант Сарриа сразу взял их под свое покровительство и решительно защитил как от издевательств со стороны своих солдат, так и от попытки вышестоящего офицера майора Переса забрать пленных себе (яркая иллюстрация состояния субординации в Кубинской армии того времени). Существует версия, высказанная, в частности, отечественным биографом Фиделя Кастро Ю.П.Гавриковым, что Педрио Сарриа, всю жизнь активно занимавшийся самообразованием, был лично знаком с Фиделем по Гаванскому университету, который посещал вольным слушателем.
Так или иначе, Фидель и попавшие с ним вместе в плен повстанцы стали едва ли не единственными из всех 51 арестованных участников штурма Монкада, сохранивших свои жизни до суда, которые избежали пыток. Под охраной взвода лейтенанта Сарриа они были доставлены на гарнизонную гаупт-вахту, размещавшуюся в подвальном помещении старого укрепленного лагеря (vivac), где встретились со своими схваченными ранее товарищами, в том числе и с обеими девушками-повстанками, Айдее Сантамария и Мельбой Эрнандес, которые содержались вместе с мужчинами.

Схваченные батистианцами Фидель Кастро (на всех фото - слева) и его товарищи в гаринизонной гаупт-вахте, 1 или 2 августа 1953 г.:

Айдее Сантамария и Мельба Эрнандес под арестом:

Отношение военных к Фиделю Кастро, как к человеку, приобретшему в эти дни известность национального масштаба, было значительно лучшим, чем к остальным повстанцам. Более того, состоялась его встреча с победителем в сражении за Монкада полковником Alberto del Rio Chaviano, немедленно прибывшем вместе с начальником полиции Jose Izquierdo Rodriguez в сопровождении журналистов, чтобы допросить (а скорее - увидеть самому и продемонстрировать прессе) своего противника.

Допрос Фиделя Кастро полковником Alberto del Rio Chaviano (сидит) и начальником полиции Jose Izquierdo Rodriguez (стоит слева). Справа стоит лейтенат Педрио Сарриа:

Схваченных фиделистов (сам Фидель - справа) демонстрируют журналистам:

Очевидцы встречи недавних боевых противников сходятся в оценке, что "это был очень странный допрос". Он превратился во вдохновенный монолог Фиделя об идеях и задачах "Движения". Более того, высокомерный и самоуверенный батистианский полковник, кажется, попал под мощное обаяние личности своего пленника и к концу беседы заявил, что относится с пониманием ко многим из тезисов Фиделя, а в молодости сам думал подобным же образом. Обвиненный же лидером кубинской революции в том, что "убил лучшую молодость (молодежь) Кубы", полковник Alberto del Rio Chaviano и вовсе перешел к оправданиям "военной и политической необходимостью", чего в сложившемся положении от него менее всего можно было ожидать. Более того, Фидель получил со стороны властей предложение выступить по радио и сообщить, что он и его товарищи живы и ожидают гласного судебного процесса.

На этом историю штурма казарм Монкадо как первого этапа революционной борьбы во главе с Фиделем Кастро на Кубе можно считать завершенной. Впереди у Фиделя и его товарищей был судебный процесс, на котором молодой предводитель повстанцев блестящей защитой и мужественным поведением буквально влюбил в себя общественность страны, тюремное заключение (не особенно, впрочем, строгое) и амнистия, отъезд из страны и возвращение на яхте "Гранма" для продолжения борьбы, партизанская война в горах Сьерра-Маэстра и - в конечном итоге - победа.

Фидель Кастро в период суда, заключения и амнистии, 1953-55 гг.:

При крайне неоднозначных оценках личности и деятельности Фиделя Кастро Руса, он по заслугам занимает место в пантеоне "политических гигантов" ХХ века.
________________________________________ _______________________________________М ихаил Кожемякин.