Благоверный великий князь ДИМИТРИЙ ДОНСКОЙ (†1389)

Благоверный Великий князь Димитрий Донской , сын князя Иоанна Красного и княгини Александры, внук Иоанна Калиты , родился 25 октября 1350 года и воспитывался в любви к Богу и святой Церкви под руководством святителя Московского Але́ксия. В воспитании князя святителю много содействовал преподобный Се́ргий Радонежский. С ранних лет Димитрий, внимая рассказам отца о славных предках - Александре Невском, Данииле Московском и других благоверных князьях, укрепился в ответственности за свое происхождение.

В 1359 году умер его отец, когда Дмитрию было 8 лет, и он стал Великим князем владимирским и московским. Святитель Але́ксий на долгое время фактически заменяет ему отца, до самой смерти в 1378 году. 9-летним мальчиком Димитрий отправился в Орду и получил от хана разрешение наследовать отцовское княжение.

Великий князь-отрок постигал науку московской политики, заключавшуюся в сочетании силы и милосердия. Под руководством митрополита князь постепенно приобретал ту особую мудрость государственного правителя, которую современни-ки связывали с его личностью. Он был крепок, высок, плечист и грузен, имел черную бороду и волосы, притягательный взгляд. Житие сообщает, что Дмитрий отличался благочестием, незлобивостью и целомудрием. Христианское благочестие святого князя Димитрия сочеталось с талантом выдающегося государственного деятеля.

В 1365 году в Москве случился великий Всесвятский пожар , названный так, потому что начался в церкви Всех Святых. За 2 часа огонь уничтожил Кремль, Посад, Загородье и Заречье. Кремль тогда был деревянный. Это привело к тому, что князь Дмитрий начал белокаменное строительство.

Московский Кремль при Дмитрии Донском. А.М. Васнецов

При нём в 1367 году был построен первый каменный Кремль в Москве и поставлены на стены пушки - новейшее оружие того времени.

Уже на заре своего правления князь Дмитрий начинает работу по объединению русских земель под главенством Москвы. В 1366 году он укрепил союз с Суздалем, завершивший-ся браком великого князя Димитрия и суздальской княжны Евдокии Димитриевны. У Дмитрия и Евдокии было 12 детей:

• Даниил (1370- 15 сентября 1379)
• Василий I (30 сентября 1371 - 27 февраля 1425)
• Софья (†1427 г.) - в 1402 году вышла замуж за Федора, сына Олега Рязанского
• Юрий Звенигородский (26 ноября 1374 - 5 июня 1434)
• Мария (†15 мая 1399) - вышла замуж за великого князя Литовского, Лугвения, сына Ольгерда
• Анастасия - вышла за Ивана Всеволодовича, князя Холмского
• Симеон (†11 сентября 1379)
• Иван (†1393)
• Андрей Можайский (14 августа 1382 г. - 9 июля 1432)
• Пётр Дмитровский (29 июля 1385 - 10 августа 1428)
• Анна (род. 8 января 1387) - вышла замуж за Юрия Патрикеевича, стародубского боярина
• Константин (14 мая 1389 г. - 1433)

Постоянная трудность положения великого князя Димитрия Иоанновича состояла в том, что практически на протяжении всей жизни ему приходилось вести непрекращающиеся войны с многочисленными врагами. Кроме посто-янного противостояния Руси держав внешних — Орды и Литвы, великий князь должен был неусыпно помнить о противниках внутрирусских, сильнейшими из которых были княжества: Нижегородское, Рязанское и особенно Тверское.

Благодаря каменным стенам Кремля в 1368 и 1370 годах Москва смогла отразить нападения огромного литовского войска князя Ольгерда .

Во время войны с Тверью Дмитрий Донской в 1375 году принудил тверского князя к признанию своего старшинства и союзу в борьбе с Золотой Ордой.

В 1376 году Московское княжество утвердило своё влияние в Булгарии Волжско-Камской, в 1378 году его рать разбила под Скорнищевом рязанского князя.

Дмитрий Донской первым из московских князей возглавил вооружённую борьбу народа против татар: летом 1378 года московское войско нанесло поражение татаро-монголам в битве на р. Вожа , которая стала генеральной репетицией сражения на Куликовом поле. После этого темник (командир татаро-монгольского войска, в подчинении которого находится 10 000 воинов) , фактический правитель Золотой Орды, Мамай начал готовиться к большому походу на Русь.

Летом 1380 года войско Мамая, в состав которого также входили наемные отряды из половцев, аланов (осетин), касогов (черкесов), кавказских евреев, армян и крымских генуэзцев, переправилось через Волгу и пошло на Русскую землю. Мамай нашел поддержку также у литовского князя Ягайло и рязанского князя Олега. Литва была старинным врагом Москвы. Олег же пристал к татарам потому, что Рязанская земля лежала на пути татар, и, чем бы ни кончилось дело, он одинаково опасался и Орды, и Москвы. По заключенному между ними договору золотоордынская и литовская армии должны были соединиться на р. Ока для дальнейшего совместного наступления на Русскую землю.

Куликовская битва (1380)

— сражение между русским войском во главе с московским князем Дмитрием Донским и армией темника Золотой Орды Мамая, состоялась 8 сентября 1380 года на территории Куликова поля между реками Дон, Непрядва и Красивая Меча (Тульская область), на площади около 10 км².

Московский князь Дмитрий, готовясь к решительной борьбе, известил всех русских князей о нависшей опасности и призвал их объединить усилия для отражения врага. Кроме князя Тверского, непримиримого врага Москвы, а также князя Рязанского, который вступил в тайные отношения с Мамаем, все русские князья и все русские земли выразили готовность участвовать в предстоящей борьбе русского народа с татарами.

Борьбу с врагом возглавило Московское великое княжество. Сбор всех военных сил был назначен в Коломне. Русские люди, конные и пешие, разными путями стекались к Москве. Ополчение состояло из князей, бояр, духовенства, купцов, ремесленников и вооруженных холопов, то есть из всех слоев населения. Конница по численности не уступала пехоте. В ее состав уже входили отдельные ударные соединения тяжелой кавалерии — "кованая рать".

Московское войско состояло из 20—25 тысяч человек. Из других княжеств пришло свыше 30 тысяч ратников. Позже к ним присоединились псковские и брянские дружины. По разным причинам не было полков смоленских, нижегородских, новгородских и рязанских. Мобилизация сил Московского и других княжеств дала возможность князю Дмитрию создать небывалую до того русскую рать (по некоторым оценкам, 60-90 тысяч человек).

На все свои деяния великий князь получал благословение Церкви. Собирая силы для решающего сражения с полчищами Мамая, святой Димитрий посетил обитель Живоначальной Троицы и проведал преподобному Сергию о своих сомнениях ввиду малочисленности своих дружин (в сравнении с войском мамаевым, в котором было около 100-150 тыс.человек).

А. Кившенко. Прп. Сергий Радонежский благословляет св. бл. великого кн. Димитрия Донского на Куликовскую битву

Преподобный вознес молитвы к Богу и благословил князя, предсказав победу его христианскому воинству. Старец воодушевил князя и его ратников, направив им в помощь двух Троицких схимников - Александра (Пересвета) и Андрея (Ослябю) .

Рыженков. Пересвет

Перед сражением святой Димитрий горячо молился Богу и обратился к воинам, сказав: «Братья, пора нам испить нашу чашу, и пусть это место станет нам могилой за имя Христово…».

Битва произошла на Куликовом поле, между реками Доном и Непрядвой, в день праздника Рождества Пресвятой Богородицы, 21 сентября 1380 года. Перед выступлением русских против татар были открыты во Владимире мощи святого благоверного князя Александра Невского. Димитрий Иоаннович узнал об этом еще до битвы и был укреплен незримой помощью от своего великого предка.

Битва началась поединком монаха Александра Пересвета, который принял вызов на бой татарского богатыря Челубея. Воины сшиблись и упали замертво.

Великий князь участвовал в сражении наравне с простыми ратниками. Сбылось предсказание преподобного Сергия: Господь не оставил русское воинство. Многие видели над Куликовым полем Ангелов, Архистратига Михаила, страстотерпцев Бориса и Глеба, княжеского покровителя Димитрия Солунского.

Вступление в сражение засадного русского полка под командованием воеводы Димитрия Боброка и князя Владимира Андреевича Храброго решило исход битвы. Татары бежали, побросав обозы. Русские воины захватили ханскую ставку и почти на протяжении 50 километров преследовали и уничтожали остатки войск Мамая. Потери с обеих сторон были огромны.

Политические результаты победы на Куликовом поле трудно переоценить. Куликовская битва явилась первым шагом к освобождению русских земель от ордынской зависимости. И хотя Московская Русь вследствие битвы освободилась от ордынского ига лишь на 2 года, Куликовская битва привела к ментальному объединению Руси и положила начало формированию великорусской нации - если на Куликово поле шли, будучи москвитянами, владимирцами, можайцами, серпуховчанами и новгородцы, то возвращались оттуда русскими.

За эту победу великий князь Димитрий стал именоваться Донским . В благодарность Богу и Пресвятой Богородице святой Димитрий устроил Успенский монастырь на реке Дубенке и создал храм Рождества Пресвятой Богородицы на могилах павших воинов. Тогда же в Троицкой обители святой князь начал всенародное поминовение убиенных воинов (так возникла Димитриевская родительская суббота ).

Кончина и почитание

Перед смертью великий князь составил духовное завещание, заповедав своим детям чтить их мать - (в иночестве Евфросинья; † 20 июля 1407 года; причислена к лику святых), а боярам жить по заповедям Божиим, утверждая мир и любовь.

Умирая, Дмитрий Донской передал великое княжение Василию I, своему старшему сыну, без согласования с ханом Золотой Орды

Святой Димитрий умер 1 июня 1389 года , и похоронен в Архангельском соборе Московского Кремля, рядом с гробницами его отца, деда, прадеда. Кончина его на 41-м году жизни поразила всю Русь. После Владимира Мономаха и Александра Невского никого так не любил и не чтил народ русский. По преданию, на отпевании среди многочисленного духовенства находился покро-витель, молитвенник, старец великого князя, преподобный Сергий Радонежский.

Великий князь московский Димитрий Донской канонизирован в 1988 году как святой благовер-ный на основании его больших заслуг перед Церковью и народом Божиим, а также на основании его личной благочестивой жизни, воплотившей спасительную христианскую идею пожертвования собой до крови ради блага и спасения ближних.

Итоги правления благоверного князя Дмитрия Донского

За своё 30-летнее правление Дмитрий Донской сумел стать собирателем русских земель («всех князей русских привожаше под свою волю») и признанным главой антиордынской политики на Руси. Дмитрий также добивался признания независимости русской православной церкви от Константинополя. При нем были возведены монастыри-крепости (Симонов, Андроников), которые прикрывали подступы к центру Москвы. Дмитрий впервые в русской военной истории ввел взамен старого принципа комплектации войска новый (территориальный) принцип формирования. При Дмитрии Донском в Москве была введена чеканка серебряной монеты - ранее, чем в других русских княжествах и землях.

Много храмов России выстроено в честь святого благоверного князя Димитрия Донского. В Москве это храм Димитрия Донского в Садовниках. В храме Рождества Пресвятой Богородицы в Старом Симонове есть престол в честь благоверного князя Димитрия Донского. Кроме икон святого там можно увидеть немало других святынь. Мощи благоверного князя хранятся в Архангельском соборе Кремля .

Материал подготовил Сергей ШУЛЯК

для Храма Живоначальной Троицы на Воробьевых горах

Молитва благоверному князю Дмитрию Донскому
О святый угодниче Божий, праведне Димитрие! Подвигом добрым подвизався на земли, восприял еси на Небесех венец правды, егоже уготовал есть Господь всем любящим Его. Темже взирающе на святый твой образ, радуемся о преславнем скончании жительства твоего и чтем святую память твою. Ты же, предстоя Престолу Божию, приими моления наша и ко Всемилостивому Богу принеси, о еже простити нам всякое прегрешение и помощи нам стати противу кознем диавольским, да избавльшеся от скорбей, болезней, бед и напастей и всякаго зла, благочестно и праведно поживем в нынешнем веце и сподобимся предстательством твоим, аще и недостойни есмы, видети благая на земли живых, славяще Единаго во святых Своих славимаго Бога, Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и во веки веков. Аминь.

Тропарь, глас 3
Велика обрете в бедах тя поборника земля Русская, языки побеждающа. Якоже на Доне Мамаеву низложил еси гордыню, на подвиг сей прияв благословение преподобнаго Сергия, тако, княже Димитрие, Христу Богу молися, даровати нам велию милость.

Кондак, глас 2
Подвиги твоими, святе Димитрие, страну нашу Бог сохрани, Давый тебе непобедимую. И ныне, предстателю крепкий, соблюдай молитвами святыми град твой Москву невредим от всех навет вражиих.

Закон Божий. Святой Благоверный князь Дмитрий Донской

На протяжении последней четверти века происходит постепенное возвращение Русской церкви в историю России. В научную и популярную литературу и, что более важно, в школьные учебники. Этот процесс вызывает неослабевающую полемику: насколько самостоятельна Церковь, должна ли она безусловно поддерживать государства или у нее иные приоритеты, какова мера ее участия в деяниях государства на критических участках русского исторического маршрута, до какой степени важным являлось одобрения Церкви в отношении важнейших государственных предприятий?

Один из пунктов дискуссии составляет исторический сюжет, связанный с благословлением, которое дал преподобный Сергий Радонежский Дмитрию Донскому, когда великий князь московский шел сражаться с Мамаем. Эта история вызывает горячие споры, порой доходящие до градуса кипения.

Сколько дат, относящихся к исторической судьбе России, вспомнит сейчас обычный русский человек, вышедший из стен школы лет этак десять-пятнадцать назад? Допустим, вопрос задан ему среди улицы – ни в интернет заглянуть, ни в энциклопедический справочник… Если он не работает преподавателем, если он не стал ученым, скорее всего, прозвучит всего 3-4 цифры. 1945-й, конечно. 1917-й, к сожалению. 1812 и, возможно, 1612-й – недавно праздновали! 988-й – дай-то Бог. И, скорее, всего, 1380-й. Поле Куликово. Эту дату помнят, он связана со сражением, о котором не позволяет забыть нечто более глубокое, нежели хорошо изученная школьная программа.

Историю о великом походе князя Дмитрия Ивановича на Дон сопровождает рассказ про то, как московский правитель получил благословение у Сергия Радонежского. В позднесоветское время появляется гипотеза: всё это выдумка, «церковная легенда». Форма, в которой была выражена идея гипотезы, — чисто научная, но суть ее, глубинная суть, очень далека от науки. Хотелось бы напомнить одно обстоятельство. Сильнейший сторонник подобного взгляда, Владимир Кучкин, опубликовал статью «О роли Сергия Радонежского в подготовке Куликовской битвы» на страницах сборника «Вопросы научного атеизма» (1988).

С тех пор к чисто научной, на первый взгляд, полемике всегда и неизменно примешивается глухой подтекст, связанный с верой и безбожием.

Стоит проверить, до какой степени гипотеза, высказанная В. Кучкиным и поддержанная его сторонниками, обоснованна. Ведь она, в сущности, является ступенькой для восхождения к полемике более широкого плана: о роли Русской православной церкви в истории Государства Российского.

Прежде всего, следует напомнить то, что известно о встрече Дмитрия Донского и Сергия Радонежского в 1380 году, а также то, откуда, из каких источников всё это известно.

Про визит государя московского в Сергиев монастырь развернуто повествует «Сказание о Мамаевом побоище» и, весьма кратко, Житие преподобного Сергия.

Великий князь Дмитрий Иванович, незадолго до отбытия войск в поход против Мамая, ездил с Серпуховским князем Владимиром Андреевичем на поклон к Сергию Радонежскому. Правитель желал получить от игумена лесной обители благословение перед трудным и опасным делом. Сергий упросил князя отстоять литургию, а затем – разделить трапезу. Князь, в замешательстве, просил Сергия отпустить его, «ибо пришли к нему вестники, что уже приближаются поганые татары». Но тот задержал Дмитрия Ивановича, сказав: «Это твое промедление двойным для тебя послушанием обернется. Ибо не сейчас еще, господин мой, смертный венец носить тебе, но через несколько лет, а для многих других теперь уж венцы плетутся». Князь не посмел ослушаться, откушал монастырского хлеба. Тогда Сергий «…окропил его священной водою и все христолюбивое его войско и осенил великого князя крестом Христовым — знамением на челе». Потом он сказал Дмитрию Ивановичу: «Пойди, господин, на поганых половцев, призывая Бога, и Господь Бог будет тебе помощником и заступником». И добавил тихо: «Победишь, господин, супостатов своих, как подобает тебе, государь наш».

Половцами в ту пору иногда, по старой памяти, называли ордынцев.

Дмитрий Иванович попросил у игумена двух воинов из иноческой братии – Александра Пересвета и его брата Андрея Ослябю. Сергий призвал к себе обоих и велел отправляться с Дмитрием Ивановичем, «ибо были известными в сражениях ратниками, не одно нападение встретили». Преподобный дал им «…вместо оружия тленного нетленное — крест Христов, нашитый на схимах, и повелел им вместо шлемов золоченых возлагать его на себя». Вернувшись из Троицкого монастыря в Москву, Дмитрий Иванович пошел к митрополиту Киприану и рассказал о благословении Сергия. Тот велел держать всё услышанное в тайне. Во время битвы схимник Пересвет сошелся с ордынским богатырем Челубеем, и оба пали, нанеся друг другу смертельные удары копьями…

Подробный рассказ о том, как великий князь московский получал благословение у святого Сергия, есть только в одном источнике по истории Куликовской битвы. Это, как уже говорилось, «Сказание о Мамаевом побоище». В летописях ничего подобного нет. Неизвестно, когда «Сказание» было создано. Большинство историков склоняются к тому, что от победы 1380 года до времени, когда возникло это литературное произведение, лет сто, а то и сто пятьдесят. Проще говоря, это поздний памятник. А потому и вызывает сомнения: до какой степени память о давних событиях искажена в нем? До какой степени можно искать в нем правду факта, а не художественный вымысел?

Многие усомнились в достоверности «Сказания…» Помимо уже названного Кучкина, это и Вадим Егоров, и Игорь Данилевский.

Ими выдвинуто множество аргументов. Некоторые доводы легковесны, но другие заслуживают самого пристального внимания.

Так, например, как мог Дмитрий Иванович летом 1380 года беседовать в Москве с митрополитом Киприаном, если сам же его изгнал двумя годами ранее? Обстоятельства поставления Киприана в сан вызывали сомнения в его каноничности. Вместо него митрополичью кафедру занял Пимен, притом сделал это с помощью мошенничества, а потому на Москве его как законного митрополита не приняли. Важнее другое: и Пимен, поставленный в сан Константинопольским патриархом, не успел добраться до Московской Руси к тому времени, когда начались сборы перед выходом на Мамая. Иными словами, Москва вообще не имела на тот момент никакого митрополита.

Но, возможно, разговор состоялся в 1378 году, когда Киприан ненадолго приезжал в Москву. Тогда и благословение Сергия относится не к преддверию Куликовской битвы, а к кануну другой, не столь значительной победы над ордынцами – на реке Воже. Она-то совершилась именно в 1378 году.

Мог ли Сергий дать благословение великому князю, когда тот находился в затяжном конфликте с Церковью? Изгнав Киприана, Дмитрий Иванович попытался сделать митрополитом своего ставленника, Михаила-Митяя. Московское монашество отнеслось к нему, «новоуку во иночестве», крайне отрицательно. Киприана же наше иночество, включая и Сергия, готово было принять. Господь не попустил Михаилу-Митяю занять митрополию: он умер по дороге в Константинополь, где его должны были поставить в сан. Не управлял митрополией ни дня. Досталась она Пимену… Но отношения между Сергием и великим князем на почве «митяевщины» крепко испортились.

Почему в Житии преподобного Сергия нет ни слова о посылке двух иноков? Про благословение там кратко упоминается, но раз иноки Пересвет и Ослябя не упомянуты, стоит ли верить остальному?

Разве позволительно инокам, тем более схимникам, браться за оружие и проливать кровь на ратном поле? Можно ли после этого верить в двух посланцев Сергия, сражавшихся на поле Куликовом? Может, их вовсе не отправлял Сергий? Не являлись ли они митрополичьими боярами, т.е. людьми, служившими как воины или администраторы, но не имевшими касательства к иночеству?

Если посмотреть внимательно на карту, неужели не станет ясным, что Дмитрий Иванович никак не мог посетить Сергия во главе войска? Ведь Троицкий монастырь находится от Москвы в прямо противоположном направлении, чем Коломна, где был назначен сбор русских ратей! Если бы московские полки пришли к Сергию, они увеличили бы свой маршрут более чем в полтора раза. А сборы на войну требовали большой спешки…

Солидно ли звучат доводы лагеря «критиков»? О да, от них невозможно отмахнуться.

Но каждый из них при ближайшем рассмотрении выглядит небесспорным.

Имеет смысл пройтись «по пунктам», показывая слабые стороны каждого.

Прежде всего, в 1380 году Дмитрий Иванович помирился с Киприаном. Через несколько месяцев после победы над Мамаем, великий князь, по словам летописи, «послал игумена Федора Симановского, отца своего духовного, в Киев по митрополита по Киприана, зовучи его на Москву к собе на митрополью». Хроника перемещений Киприана по Руси для 1380 года не известна. Он мог обогнать и Пимена и посетить Москву. Даже если Киприан не добрался до Москвы, он мог вступить в переписку с великим князем и московским духовенством, и следы этой переписки донесло, в измененном виде, «Сказание о Мамаевом побоище». В любом случае, быстрое примирение сразу после победы над Мамаем показывает: скорее, какие-то переговоры меж ним и Дмитрием Ивановичем велись еще до нее ; свидание меж ними не столь уж невозможно, а установление добрых отношений весьма вероятно.

А вот в 1378 году никакой диалог не был возможен: «митяевщина» была в разгаре.

Мог ли Сергий благословить правителя, жестоко обидевшего Церковь? Да странно было бы отказать в благословении главе христианского воинства, идущего пить смертную чашу! В роковые моменты лишь ничтожная личность принимается холить и лелеять прежние обиды. Разве уместно обряжать преподобного Сергия в одежки ничтожества?!

Сведений о посылке двух иноков с великим князем в Житии нет… поскольку составителя Жития никто не обязывал их туда включать. Точности от подобного памятника ждать не приходится. Это ведь не летопись!

Инокам драться в смертном бою неуместно. Однако это еще не повод отрицать достоверность «Сказания…» В раннем, самом достоверном летописном повествовании о событиях 1380 года среди знатных людей, павших на поле, назван Александр Пересвет. Другая летопись называет его бывшим брянским боярином. Выходит, герой поединка с Челубеем все же присутствовал в русском войске. И не молился за стеной ратников, а сам бился с ордынцами. Нигде, ни в каком месте он не именуется «митрополичьим боярином». Но послушником при Троицком монастыре он вполне мог быть.

Иными словами, Пересвет и Ослябя ко времени визита великого князя к Сергию, возможно, еще не приняли иноческих обетов, а значит, могли на время скинуть рясы, чтобы надеть кольчуги.

Предполагают и другое. В условиях «священной войны», от которой зависела судьба Руси и русского православия, Пересвет мог душу свою положить ради братьев своих, пойдя на явное нарушение обетов. Люди на многое способны в экстремальных условиях…

Что же касается «христолюбивого войска», окропленного Сергием, то и тут не видно никакой нелепости или нестыковки. В «Сказании…» вовсе говорится, что великий князь привел с собой к Сергию всю московскую дружину и, тем более, все полки русские. Но его и князя Владимира Андреевича сопровождала вооруженная свита. Ее-то и назвал автор «Сказания…» христолюбивым войском. Главные силы в то время не трогались из столицы, ожидая Дмитрия Ивановича.

«Сказание…» в целом – поздний источник? Да, скорее всего, именно так. Но не настолько поздний, чтобы в нем не могли отразиться воспоминания участников битвы, бережно хранимые их потомками. К тому же, автор его мог использовать гораздо более ранние летописи, не дошедшие до наших дней.

Остается сделать вывод: действительно, «Сказание о Мамаевом побоище» вызывает много вопросов. В том числе и сюжет, связанный с благословением Сергия. На некоторые из них невозможно ответить со строгой определенностью: не располагают историки машиной времени, они могут лишь судить о древних временах по текстам, дошедшим до наших дней… А тексты не всегда кристально прозрачны. Ответы, прозвучавшие из стана «критиков», сами по себе – всего лишь размышление о более или менее вероятном ходе событий 1380 года. Стоящая за ними гипотеза по многим позициям выглядит слабее традиционной точки зрения .

Словом, нет оснований раз навсегда сбрасывать со счетов «Сказание о Мамаевом побоище».

Известный специалист по истории русского средневековья Николай Борисов несколько раз брался за изучение истории с благословением преподобного Сергия. В статьях и книге, посвященной основателю Троице-Сергиевой лавры, историк показал, сколь глубоко он знает доводы и контрдоводы обоих «лагерей». Окончательный «приговор» ученого звучит так: «Все действия, связанные с историей о благословении Сергия, очень четко укладываются в исторический контекст. Поэтому я убежден, что эта история – не выдумка троицких монахов XVI века, а то, что действительно происходило летом 1380 года».

Современный историк Ольга Плотникова замечает: в одном из летописных рассказов о битве на поле Куликовом «Дмитрий Иванович… показан как защитник православной веры, — а также как великий князь всей земли Русской. Мамай же показан не только как захватчик, но и как гонитель христианства, желающий уничтожить Русь как таковую… и в этом же тексте мы читаем благословение Сергия Радонежского, полученное Дмитрием Ивановичем за два дня до битвы. Тем самым подчеркивается богоугодность битвы, единство русского князя и православной Церкви…»

Таким образом, не только факт важен – было ли благословение, не было ли – но и более широкий культурный контекст вокруг всей этой ситуации. «В истории благословение Сергия стало символом единения народа, власти и Церкви перед лицом внешнего врага», — пишет Ольга Плотникова. Что это значит? А прежде всего то, что Церковь в целом поддержала Дмитрия Ивановича, идущего против ордынцев. И на протяжении многих поколений память об этом хранили как духовное сокровище.

Древнейший и самый достоверный летописный рассказ о битве на поле Куликовом содержит яркий зачин: «Мамай нечестивый люто гневавшийся на великого князя Дмитрия… собрался с силою многою, хотя пленити землю Русскую. Услышав об этом, князь великий Дмитрий Иванович, собрав множество воинов, пошел против них, хотя оборонить свою отчину и за святые церкви и за православную веру христианскую и за всю Русскую землю». Победив ордынцев и встав «на костях», Дмитрий Иванович, по слову той же летописи, «благодарил Бога и хвалил дружину свою, которая крепко билась с иноплеменниками… и дерзала по Боге за веру христианскую…» Видна очевидная христианская подоплека действий правителя. Он действует как защитник земли, веры и Церкви.

То же самое нетрудно разглядеть и в древней эпической поэме «Задонщина». Собираясь в поход, Дмитрий Иванович предстаёт защитником веры, и святые блаженные князья Борис и Глеб, его родня, споспешествуют его намерению. Вот так рассказывает об этом «Задонщина»: «Князь великий… вступив во златое свое стремя, и взяв свой меч в правую руку, помолился Богу и Пречистой Его матери. Солнце ему ясно на востоке сияет…, а Борис и Глеб молитву воздают за сродники своя…» Оглядывая дружину, правитель выражает уверенность: русские ратники готовы «головы свои положить за землю за Русскую и за веру христианскую».

Одна из летописей сообщает, что благословение было князем получено, хотя и другим путем. За несколько суток до битвы в донской стан Дмитрия Ивановича прибыли посланцы от Сергия, доставившие «благословенную грамоту». Там, среди прочего, говорилось: «Поможет тебе Бог и Святая Троица!»

Таким образом, прав Николай Борисов: контекст истории с благословением таков, что князь чувствовал себя верным слугой Бога, видел поддержку Церкви и намеревался сыграть роль ее защитника. Благословение со стороны Сергия в подобных обстоятельствах выглядит уместным и естественным шагом.

Остается подвести итоги. Скорее всего, благословение в 1380 году было Дмитрием Ивановичем от Сергия так или иначе получено . Подробно об этом повествует одно лишь «Сказание о мамаевом побоище», но более краткие рассказы есть в Житии Сергия и в одной из летописей. А это в сумме дает солидную опору для подобного вывода. Скорее всего, бывший боярин Александр Пересвет, послушником ли, схимником ли, действительно бился с Челубеем и пал с оружием в руках.

А значит, по сию пору история Куликовской битвы нерасторжимо связана с историей Троице-Сергиевой обители.

Многие знают, что в Куликовской битве 1380 года, положившей начало освобождению Руси от ордынского ига, большую роль в успехе русского войска сыграли два монаха - Александр Пересвет и Андрей Ослябя. Но не всем известно, что ход знаменитой битвы Пересвета с Челубеем имеет несколько оценок и толкований.

Защитники родины из брянских бояр

Предположительно, оба инока происходили из брянских бояр и славились воинским мастерством. Возможно, Александр Пересвет стал монахом ещё в Ростовском Борисоглебском монастыре, а уже позже оказался вместе с Ослябей, принявшем в постриге имя Андрея, в Троице-Сергиевом монастыре и стал учеником знаменитого радонежского чудотворца.

Преподобный Сергий Радонежский благословил обоих монахов перед : «И дал он им вместо оружия тленного нетленное - крест Христов, нашитый на схимах, и повелел им вместо шлемов золочённых возлагать его на себя».

Божественное заступничество

Битва на Куликовом поле должна была стать и стала решающим столкновением Руси с Ордой, властвовавшей над русскими землями почти полтора столетия. Великий поход на ордынцев был освящён духовным авторитетом «игумена земли русской» - преподобного Сергия. Именно к нему в Троицкую обитель отправился великий князь Дмитрий Иванович накануне сражения с Мамаем. Сергий Радонежский не только благословил князя на битву, но и предрёк победу, которая превратила московского правителя в великую историческую фигуру - в .

Зримым образом божественного заступничества должно было стать присутствие в московском войске троицких иноков-воинов - Пересвета и Осляби, отправленных в поход Сергием. Известие об их участии внесло дополнительное спокойствие в русское войско. Ещё большее успокоение внесла битва Пересвета с Челубеем. Это был ритуальный «поединок богатырей», результат которого расценивался обеими сторонами как знамение, предрекавшее исход всей битвы.

Погибли за правое дело

Существует несколько версий боя между Пересветом и Челубеем. Согласно одной из них, оба противника, на конях и с копьями, столкнулись друг с другом и мёртвыми рухнули наземь. По другому рассказу, Челубей пошёл на хитрость: его копьё оказалось длиннее, чем требовалось. Благодаря такой уловке противник сразу вышибался из седла и не имел никаких шансов достать обидчика. Но Александр Пересвет, зная это, снял доспехи и остался в одной схиме (монашеской накидке с изображением креста), осуществляя призыв преподобного Сергия воевать крестом, а не мечом. В итоге копьё Челубея пронзило инока, но благодаря этому Пересвет смог сблизиться с ордынцем, достать его и убить. Тот свалился с седла, а смертельно раненый монах сумел доехать до своих и только там испустил дух. Жертвенный подвиг Александра Пересвета вдохновил войско Дмитрия Донского на успех.

По одному из преданий, Андрей Ослябя также погиб в бою на Куликовом поле. Рассказывали, что инок первым ринулся в бой после гибели Пересвета. Он же отнёс раненого князя Дмитрия в сторону под берёзу, где его и нашли после сражения.

Причислены к лику святых

Александр Пересвет и Андрей Ослябя были погребены в Москве рядом с храмом Рождества Пресвятой Богородицы в Старом Симонове. Оба инока-воина причислены Русской Православной Церковью к лику святых. Их память совершается 7(20) сентября.

История двух монахов стала яркой иллюстрацией активного и плодотворного участия православной церкви в жизни страны. Память об этой победе русских войск сохраняется и благодаря реализации проектов Российского военно-исторического общества. В частности, Тульское отделение РВИО проводит большую работу по сохранению исторического ландшафта Куликова поля.

Благословение Сергия Радонежского

Перед выходом на сечу2 2 Сеча - кровопролитная битва отправился Дмитрий в Троицкую обитель. Жив еще был основатель этой святыни Московской земли Сергий Радонежский; его благословения и спрашивал Дмитрий. Преподобный устроил трапезу в своем монастыре для князя и для тех, кто прибыл тогда с ним. За трапезой стояла святая вода. Верный православному смирению, предпочитавший лучше золотом и серебром отделаться от врагов, чем отваживаться на кровопролитие, за столом Сергий сказал великому князю: «Почти дарами и честью нечестивого Мамая. Господь увидит твое смирение и вознесет тебя, а его неукротимую ярость низложит»1 1 Алексеев В.В. Страницы российской истории . Москва: Издательство «Прибой», 1998. |

Дмитрий отвечал: «Я уже поступил так, отче, но он тем более несется на меня с гордостью».

Дмитрий посмотрел на двух монахов-братьев. Они были рослы, плечисты, крепко сложены, их черные волосы и бороды придавали мужества их виду. Один звался Пересвет, другой - Ослябя. Оба они были когда-то ратные люди, слыли богатырями, но отреклись от мирской суеты. Видно, жаль было ратным людям смотреть, что такие молодцы скрываются от поля битвы. Дмитрий сказал Сергию: «Дай мне, отче, на брань этих двух иноков! Мы знаем про них: они были великие ратники, крепкие богатыри, смышлены к воинскому делу и к наряду».

Преподобный сказал инокам: «Я велю вам готовиться на ратное дело».

Сергий ваял схимы (шапки) с нашитыми крестами, возложил им на головы: «Вот вам, носите это вместо шлемов. Это вам доспех нетленный вместо тленного. Возьми же их с собой, великий княже, - продолжал святой муж, обращаясь к Дмитрию, - это тебе мои оружники, твои извольники».

Обратившись снова к монахам, Сергий проговорил: «Мир вам, возлюбленные братья Пересвет и Ослябя; пострадайте как доблестные воины Христовы».

После трапезы Сергий благословил великого князя и бывших с ним крестом и окропил святой водой.

Старец исполнился вдохновением и пророчески сказал великому князю: «Господь Бог будет тебе помощник и заступник, Он победит и низложит супостатов твоих и прославит тебя».

Подготовка к Куликовской битве

Дмитрий выехал из Кремля на своем любимом коне. По правую руку от него ехал брат Владимир Андреевич. Князь окинул взором войско. Оно красовалось несметной толпой; крепки и скоры были у русских удальцов кони, нарядно блестели на них металлические колонтарии1 1 Колонарии - Кольчато-пластинчатый доспех из бляшек. Вооружены они были короткими шпагами, называемыми кордами (привозились в XIV веке в Россию из Польши), и длинными саблями. Солнце играло на остриях их колчар2 2 Колчар - копья и немецких сулиц3 3 Сулица - разновидность метательного оружия, в еловцах4 4 Еловец - Удлиненное навершие шлема их остроконечных шлемов, в покрашенных красной краской щитах.

Великий князь земли Русской обратился к войску- «Лепо нам, братия, положить головы за правоверную веру христианскую, чтоб не взяли поганые городов наших, чтоб не запустели церкви наши, да не будем рассеяны по лицу земли, а жены наши и дети не отведутся в плен, на томление от поганых. Да умолит за нас Сына Своего и Бога нашего Пречистая Богородица».

Ополчение двинулось. Громко ударили в варганы6 6 Варган - язычковый музыкальный инструмент, затрубили ратные трубы, ржание коней переливалось с громом военной музыки. Ополчение стало разделяться: Владимир Андреевич пошел на Брашево (к нынешним Бронницам), Белозерские князья - по Болвановской дороге, а сам Дмитрий - по дороге на Котел через Замоскворечье. Тогда, говорит поэтическое сказание, княгиня Евдокия с воеводскими женами провожала их с вершины своего золотоверхого терема и сидела под южными окнами в набережных сенях, следя глазами за исчезающим вдали войском.

За несколько верст от Коломны впадает в Москву-реку речка Северка. В устье ее встретили Дмитрия новые воеводы тех полков, которые уже ждали в Коломне. 20 августа Дмитрий с московскими полками въехал в Коломну. Епископ Герасим встретил его с крестом в воротах. На другой день, в воскресенье 21 августа, Дмитрий велел всем собраться на лугу, который назывался Девичьим полем. Все поле было усеяно необозримым воинством. Никогда еще на защиту Русской земли не были собраны силы в таком количестве.

Дмитрий построил все ополчение в боевой порядок: каждый полк с воеводой составлял отдел войска, а все полки составляли три больших отряда. Сам Дмитрий Московский находился в середине с воеводами своими и с Белозерским полком, предводительствуемым своими князьями. По левую руку предводителем был Лев Брянский, по правую - Владимир Андреевич, на его же стороне были ярославские князья, передовой полк был под начальством Дмитрия Всеволожа и Владимира Всеволожа.

Кроме прибывших с Дмитрием из Москвы, в Коломне собраны полки: Переяславский с воеводой Андреем Серкизом, Юрьевский с воеводой Тимофеем Валуевичем, Костромской с воеводой Иваном Родионовичем, Владимирский с воеводой князем Романом Прозоровским, Мещерский с воеводой князем Федором Елецким, Муромский с князьями Юрием и Андреем, Коломенский с воеводой Микулой Васильевичем. Оказалось, что еще многие не успели прийти. Особенно жалел Дмитрий, что мало было пехоты; но дожидаться не было времени. Надобно было идти в Рязанскую землю, в глубину степей, чтобы не дать Мамаю ворваться в пределы Московской и союзных ей земель. Дмитрий взял благословение у епископа Герасима идти за Оку.

Выбрали вожаков, знающих дорогу, а это были купцы-сурожане (богатые купцы). В тот век никто столько не путешествовал, никто так часто не передвигался с места на место, как торговцы, а потому естественно было их употребить провожатыми. Дмитрий нашел таких, которые много раз бывали и в Орде и в разных далеких краях и знали обычаи чужих земель и народов.

Войско двинулось к Лопасне, поворачивал вправо, чтобы предупредить соединение Литовского ополчения с Мамаевым. Так как еще многие не успели прийти, то великий князь оставил в Лопасне воеводу тысяцкого Тимофея Васильевича наблюдать за переправой, провожать пришедших через Оку и указывать им путь. Дмитрий дал приказание, проходя через Рязанскую землю, не трогать никого и не делать никаких насилий жителям. 26 августа он перешел через Оку и пошел Рязанской землей. По дороге к нему присоединились двое Ольгердовичей: Андрей, бывший князем в Пскове, и Дмитрий с Брянцами и Трубчевцами. Дмитрий Иванович послал передовой отряд проведывать неприятеля. Начальником этого отряда был Семен Мелик. С ним было много отважных и мужественных ратников. Они должны были повидаться с татарской стражей и послать скорую весть. Сам Дмитрий пошел по Рязанской земле. Погода благоприятствовала походу: осенние дни были теплы и ясны, земля суха. Остановились за двадцать три версты от Дона на месте, которое называлось Березы. Наступило 5 сентября. Из посланного отряда прибыли гонцы Петр Горский да Карп Олексин и сказали: «Мамай стоит на Дону на Кузьминой Гати и ожидает к себе Олега да Ягайла Литовского», - «А сколько силы у него?» - Отвечали вестники: «И перечесть нельзя».

Дмитрий Иванович собрал на совет князей и воевод и спросил: «Что Делать? Перевозиться ли за Дон или ждать на этой стороне?»

Некоторые говорили: «Надобно нам оставаться на этой стороне Дона. Врагов много: и татары, и рязанцы, и Литва. Оставим за собой реку - трудно будет назад идти, а мы должны себе удержать пуп. назад».

Ольгердовичи давали другой совет. «Если хочешь крепкого бою, вели сегодня же перевозиться, чтоб ни у кого мысли не было назад возвращаться; а что говорят у них силы велики, то что на это смотреть! Не в силе Бог, а в правде!»

В это время приехали гонцы из Троицы и привезли благословенную грамоту от преподобного Сергия. Преподобный напутствовал Дмитрия, счастливым пророчеством, поддерживал в нем храбростью решимость. Он убеждал его идти на врагов и обещал помощь Бога и Пречистой Богородицы Эта грамота без сомнения сделала многое: подтверждала она то пророчество, которому прежде поверил Дмитрий. В восторге надежды и вдохновения прочитав ее, московский князь в кругу своих сооружников воскликнул с псалмопевцем: «Си на колесницах и на конех, мы же имя Господа Бога нашего призовем!»

Находились многие, у которых осторожность брала верх над отвагой; они все еще настаивали, чтобы оставаться. Дмитрий сказал им: «Честная смерть лучше злого живота. Уж лучше было вовсе не идти против безбожных татар, чем пришедши сюда и ничего не сделавши, назад возвращаться». И великий князь по совету Ольгердовичей решил переправляться через Дон и отважиться на крепкий бой, на смертный бой, победить врагов или без поворота всем пропасть. В первый раз со времени Батыева ига Русь, собранная в лице воинственных детей своих, решилась предпочесть смерть рабству.

Войско двинулось к Дону и увидело его накануне праздника Рождества Богородицы, 7 сентября. Пришла весть: Мамай узнал, что идет на него Дмитрий. Передовые отряды Семена Мелика уже бились с татарами; Мамай уже видел своих татар, иссеченных русским оружием. «Все силы темные, силы всех властей и князей своих Мамай ведет на нас, - говорил Семен Мелик, - он уже на Гусином броду. Только одна ночь между нашими и их полками. Вооружайся, княже! Завтра нападут на нас татары».

Русские стали строить мосты, искать брод и перешли через Дон. По одним летописным сказаниям, эта переправа случилась вечером и ночью, по другим - рано утром.

Утром рано все войско стало готовиться к битве. Взошло солнце, но густой туман покрывал землю и ничего не было видно. Так прошло часа два. Эта мгла помогла русским. Дмитрий отправил тем временем Владимира Серпуховского и Дмитрия Боброка с избранным войском вверх по течению Дона за лес, в засаду. Наконец, туман стал рассеиваться, засияло солнце. Дмитрий, проехавшись перед полками, приободрял ратников.

«Отцы и братья! Ради Господа, подвизайтесь за веру христианскую и за святыя церкви. Смерть тогда - не в смерть, а в живот вечный». Потом он встал под свое великокняжеское черное знамя, помолился образу Спасителя, нарисованному на знамени, сошел с коня, отдал коня боярину своему Михаилу Бренку, снял с себя княжескую приволоку (плащ) и надел на Бренка, велел ему сесть на своего коня, а своему рынделю (знаменосцу) приказал нести перед ним великокняжеское знамя. Повесть говорит, что окружающие великого князя упрашивали его стать в безопасном месте, где бы он мог только смотреть не битву и давать ей ход, но великий князь отказался и ответствовал: «Я у вас первый с вами теперь». Дмитрий переодел своего боярина великим князем с той именно целью, чтобы сохранить себя от преждевременной гибели и еще более от позорного плена, потому что татары, узнав великого князя по знамени и по приволоке (верхняя короткая одежда без рукавов), приложили бы все усилия, чтоб схватить его. Иного побуждения быть не могло. Переодевшись в простого война, Дмитрий вкусил благословенного хлебца, который ему прислал Сергий со своей грамотой, и прочитал молитву, приложив руки к кресту, висевшему у него на груди.

Преподобный Сергий Радонежский. В первой половине XIV века возникла знаменитая Троице-Сергиева Лавра. Основатель ее преподобный Сергий (в миру Варфоломей) был сыном Ростовских бояр Кирилла и Марии, переселившихся ближе к Москве в селение Радонеж.

В семилетнем возрасте Варфоломея отдали учиться грамоте. Он всей душой жаждал учения, но грамота не давалась ему. Скорбя об этом, он днем и ночью молил Господа открыть ему дверь книжного разумения. Однажды, ища в поле пропавших лошадей, он увидел под дубом незнакомого старца-черноризца. Монах молился. Отрок подошел к нему и поведал свою скорбь. Сочувственно выслушав мальчика, старец начал молиться о его просвещении. Затем, достав ковчежец, вынул малую частицу просфоры и, благословив ею Варфоломея, сказал: “Возьми, чадо, и съешь: сие дается тебе в знамение благодати Божией и разумения Священного Писания”. Благодать эта действительно сошла на отрока: Господь дал ему память и разумение, и отрок стал легко усваивать книжную мудрость. После этого чуда в юном Варфоломее еще более окрепло желание служить только Богу. Ему хотелось уединиться по примеру древних подвижников, но любовь к родителям удерживала его в родной семье. Варфоломей был скромен, тих и молчалив, со всеми был кроток и ласков, никогда не раздражался и обнаруживал совершенное повиновение родителям. Обыкновенно он вкушал только хлеб и воду, а в постные дни совершенно воздерживался от пищи. После смерти родителей Варфоломей предоставил наследство своему младшему брату Петру и вместе со старшим братом Стефаном поселился в 10 верстах от Радонежа, в глубоком лесу около речки Кончюры. Братья рубили лес своими руками и построили келью и малую церковь. Эту церковь священник, посланный митрополитом Феогностом, освятил в честь Святой Троицы.

Вскоре Стефан оставил своего брата и стал настоятелем Богоявленского монастыря в Москве и духовником великого князя. Варфоломей же, постриженный в монашестве с именем Сергий, около двух лет подвизался один в лесу. Нельзя и представить, сколько искушений перенес в это время юный монах, но терпение и молитва преодолели все трудности. Мимо келии преподобного Сергия целыми стаями пробегали волки, приходили и медведи, но ни один из них не причинял ему вреда. Однажды святой пустынник дал хлеба пришедшему к его келье медведю, и с тех пор зверь стал постоянно навещать преподобного Сергия, который делил с ним свой последний кусок хлеба.

Как ни старался святой Сергий скрывать свои подвиги, слава о них распространилась и привлекла к нему других иноков, желавших спасаться под его руководством. Они стали просить Сергия принять сан священника и игумена. Сергий долгое время не соглашался, но видя в их неотступной просьбе призвание свыше, сказал: “Желал бы лучше повиноваться, чем начальствовать, но страшусь суда Божия и предаю себя в волю Господню”. Это было в 1354 г., когда святитель Алексей вступил на кафедру московского митрополита.

Жизнь и труды преподобного Сергия в истории русского монашества имеют особое значение, потому что он положил начало жизни пустынников, устроив вне города обитель с общиножитием. Устроенная на новых началах обитель Святой Троицы сначала во всем терпела крайнюю скудость; ризы были из простой крашенины, священные сосуды были деревянные, в храме вместо свечей светила лучина, но подвижники горели усердием. Святой Сергий подавал братии пример строжайшего воздержания, глубочайшего смирения и непоколебимого упования на помощь Божию. В трудах и подвигах он шел первым, а братия следовала за ним.

Однажды в обители совсем истощился запас хлеба. Сам игумен, чтобы заработать несколько кусков хлеба, собственноручно построил сени в келье одного брата. Но в час крайней нужды, по молитвам братии неожиданно подавалась обители щедрая помощь. Через несколько лет после основания обители около нее стали селиться крестьяне. Невдалеке от нее шла большая дорога к Москве и на север, благодаря чему средства обители стали возрастать, и она по примеру Киево-Печерской Лавры стала щедро раздавать милостыню и принимать на свое попечение больных и странников.

Слух о святом Сергии достиг Константинополя, и патриарх Филофей прислал ему свое благословение и грамоту, которой утверждались новые порядки пустынного общиножития, заведенные основателем Свято-Троицкой обители. Митрополит Алексей любил преподобного Сергия, как друга, поручил ему примирять враждовавших князей, возлагал на него важные полномочия и готовил себе в преемники. Но Сергий отказался от этого избрания.

Однажды митрополит Алексей хотел возложить на него золотой крест в награду за труды, но Сергий сказал: “От юности своей я не носил на себе золото, в старости же тем более хочу пребыть в нищете” - и решительно отклонил от себя эту почесть.

Куликовская битва. Великий князь Димитрий Иванович, прозванный Донским, чтил преподобного Сергия, как отца, и просил у него благословения на борьбу с татарским ханом Мамаем. Отец Дмитрия Донсконго – Иван Калита – всеми силами старался сохранить мир в государстве. И именно во время его княжения выросли те воины, которые не убоялись несметных полчищ татар, но выступили на защиту веры и Отечества. В 1380 году в убогую келию преподобного Сергия вошел великий князь Дмитрий Иванович и, смиренно стоя на коленях, просил благословения на страшную битву с поработителями Русской земли. “Иди, иди смело, князь, и надейся на помощь Божию”, - сказал ему святой старец и дал ему в сподвижники двух своих иноков: Пересвета и Ослябю. Тогда уже пришла весть о том, что Мамай идет к Дону. Димитрий вышел к воеводам и сказал им: «Час суда Божия наступает». Потом, обозрев свое войско и вообразив, что спустя короткое время многие тысячи этих отважных воинов падут за веру и Отечество, Дмитрий в умилении преклонил колени и, простирая руки к золотому образу Спасителя, сиявшему вдали на черном великокняжеском знамени, молился в последний раз за христиан и Россию. Затем сел на коня, объехал все полки и говорил речь к каждому, называя воинов своими верными друзьями и милыми братьями, утверждая их в мужестве и обещая каждому славную память в мире и мученический венец за гробом.

Войско тронулось и вскоре увидело неприятеля на поле Куликовом. Князь, желая служить для всех примером, хотел сражаться в передовом полку. Бояре отговаривали его от этого. Но Дмитрий отвечал: «Где вы, там и я. Скрываясь сзади, могу ли сказать вам: Братия! Умрем за Отечество? Слово мое да будет делом! Я вождь и начальник: стану впереди и хочу положить свою голову в пример другим». Когда русское войско приблизилось к татарскому, то из среды монголов вышел один богатырь, хвалясь своей силой и утверждая, что никто из русских не сможет с ним сразиться. Тогда из среды русского войска вышел монах Александр Пересвет в полном иноческом облачении. Как некогда царь Давид вышел против огромного Голиафа, надеясь только на помощь Божию, так и теперь этот инок, надеясь на силу Креста Христова, выступил против Мамаева богатыря. Сев на коня, он устремился против врага. Мгновение… и оба упали замертво. Кости доблественного Александра Пересвета, также как и другого священновитязя, павшего в бою, Андрея Осляби, покоятся близ Симонова монастыря в Москве.

Князь Дмитрий, громогласно читая псалом: «Бог нам прибежище и сила», - первым ринулся в бой и мужественно бился, как рядовой воин. На пространстве десяти верст лилась кровь христианская и неверных. Но в это время преподобный Сергий молился о спасении России, поминая о упокоении убитых воинов. Многие ратники во время битвы видели, как Ангелы раздавали венцы воинам, отдавшим жизни за други своя. И в тот день, 8 сентября, русское войско впервые за столетие одержало победу над ратью язычников. Тяжкое иго было фактически разрушено. Князь Дмитрий Иванович с тех пор стал именоваться Донским.

После Куликовской битвы восемь дней хоронили и отпевали убитых воинов. А в день памяти Димитрия Солунского, небесного покровителя князя Дмитрия Донского, выпавший тогда в субботу, Церковь установила общецерковное поминовение павших воинов. С тех пор в последнюю субботу перед днем памяти Димитрия Солунского совершается поминальная Димитриевская суббота.

Вопросы:

1. Кто является основателем Троице-Сергиевой Лавры?

2. Чем закончилась Куликовская битва?

3. Почему была установлена поминальная Димитриевская суббота?

§9 Обретение самостоятельности и разделение Русской Православной Церкви на две митрополии.

Падение Константинополя. XV век был тяжелым для всей Христианской Церкви. В 1433 году умирает Киевский митрополит Герасим. Великий князь Московский Василий с согласия всех русских князей отправил в Константинополь для поставления первосвятителем Иону, епископа Рязанского. Однако в Константинополе русским митрополитом был поставлен грек Исидор, и поставлен не случайно, а с определенной целью.

В это время Византия переживала тяжелые времена. Она была постоянно обуреваема турецкими завоевателями. Тогда греческие императоры вступили в переговоры с Римской Церковью, надеясь на помощь со стороны папы римского в отражении турок. Папа предложил собрать Собор для обсуждения вопроса воссоединения Церквей. На этот Собор прибыли почти все православные святители, в том числе и митрополит Исидор. Новый русский митрополит очень симпатизировал католицизму и по расчету папы должен был склонить русских к католицизму и подчинить папе.

Собор проходил сначала в Ферраре, а затем во Флоренции. Греческий император хотел получить лишь военную помощь от Рима, а папа римский желал покорить себе Константинополь. Ферраро-Флорентийский Собор (1438 – 1439гг.) называют лжесобором. Во-первых, он был созван для политических целей. Во-вторых, он не дал никакого результата. На Соборе обсуждались те вопросы, в которых католичество и православие различаются. Дебаты между двумя сторонами по некоторым вопросам проходили иногда несколько суток. Греки не хотели принимать католических догматов, а католики – православных. Прошло несколько месяцев, а соглашения не было установлено. Тогда, чтобы, если уже не склонить греков, но заставить их принять католицизм, им перестали выделять жалование. У них уже не было денег, чтобы вернуться в свое Отечество. Под сильным психологическим и физическим давлением греки (хотя и не все) подписали унию. С горьким плачем вернулись они домой и тут же признали унию недействительной. Однако император, хоть и внешне, но пожертвовал верой ради Отечества. Может быть, поэтому Господь попустил страшное бедствие для Греции. Рим так и не оказал Византии военной помощи. Константинополь пал от нашествия турок. Многие христианские храмы и святыни были разрушены. В храме Святой Софии до сегодняшнего времени располагается мусульманская мечеть.

Низложение митрополита Исидора. Митрополит Исидор прибыл в Москву в 1441 году и, надеясь на «невежество» и «необразованность» русских, приступил к решительным действиям (сколько же их было за тысячелетнюю историю России, высокомерных иностранцев, принимавших русское смирение и простоту за необразованность!). На первой же литургии в Успенском соборе Московского Кремля Исидор возносил в молитвах имя папы римского Евгения, а по окончании службы архидиакон с церковного амвона зачитал определение Флорентийского лжесобора.

Что мог сказать этому волку в овечьей шкуре великий князь, для которого истинная вера была дороже всего на свете? Великий князь Василий Иванович сумел доказать Исидору, что русское сердце благоговейно чтило полноту живой веры, а не бездушное послушание. Назвав митрополита «ересным прелестником», «лютым прелестником», лжепастырем, губителем душ, Василий велел заточить Исидора в Чудовом монастыре и созвал русское духовенство на собор для рассмотрения флорентийской соборной грамоты. Определение было признано незаконным.

Обретение самостоятельности Русской Церковью. После падения Константинополя Русская Православная Церковь перестает быть зависимой от Византии . Теперь начинается новый период в истории Русской Православной Церкви.

Митрополит , с которого началась самостоятельность Русской Церкви, был святой Иона . Уже в 12 лет он принял иноческий постриг. Все любили юного инока за его тихий нрав. Очень скоро он стал епископом Рязани. В пределах его епархии жили некоторые финские племена: мордвы, мещеры, муромы, державшиеся идолопоклонства. Святой Иона старался просвещать эти народы и многих привел к Крещению. В 1448 году он стал Московским митрополитом, поставленным уже не Константинопольским патриархом, а собором русских епископов.

Жизнь святого Ионы протекала в тяжелые времена для Церкви и Отечества. В это время половина русских православных епархий находилась в странах не русского государя, а литовского. Литовский князь не мог без опасения смотреть на подчинение своих подданных Московскому митрополиту, действовавшего под влиянием своего Московского великого князя. Поэтому с 1458 года произошло административное разделение Русской Церкви на две митрополии – Московскую и Киевскую. Немало русской крови пришлось пролить впоследствии для восстановления нарушенного единства. Лишь в 1654 году, когда Малороссия воссоединилась с Россией, был положен конец и противоестественному разделению единой Церкви. Но результаты посеянной смуты и сегодня сказываются на Украине, где униатство продолжает вековое стремление Рима к подрыву Православия изнутри.

Уния (лат. Unio – союз) – это объединение Православной Церкви с Римо-Католической с сохранением православных обрядов, местного языка, но с признанием некоторых догматов Католической Церкви и главенства папы.

ВОПРОСЫ:

1. Какая ситуация сложилась в Византии в XV веке?

2. Что такое уния?

3. Почему с 1453 года Русская Православная Церковь становится самостоятельной?

4. Когда и почему произошло разделение Русской митрополии?