Соловецкое восстание.

Выступил против них, на стороне старообрядчества. Это выступление возглавил сам архимандрит Илья. Когда в 1657 году в соловецким инокам были присланы новонапечатанные никоновские служебники, архимандрит и его приближённые их спрятали. В следующем году Илья созвал всю соловецкую братию и увещевал ее постоять за православие, не принимать «латинских» новшеств. Монахи подписали общий приговор, чтобы священники не смели служить по новопечатным книгам. Илья и его помощники стали распространять старообрядческую пропаганду по всему Поморскому краю. Илья вскоре умер. Новый архимандрит соловецкого монастыря Варфоломей пытался отменить помянутый приговор и ввести новые книги, но безуспешно; стойкая приверженность старообрядчеству и проповедь о наступлении времени антихриста уже прочно укрепились среди братии и окрестного населения.

Соловецкий монастырь. Фото 1915 года

Варфоломей был вызван в Москву на собор 1666-1667, окончательно одобривший реформы Никона . Братия Соловецкого монастыря поручила ему подать на соборе челобитную об оставлении старины. Архимандрит рассказал, что пытался ввести новые книги, но безуспешно. На собор была прислана от некоторых соловецких старцев челобитная, обвинявшая Варфоломея в пьянстве, любостяжании и просившая дать ей иного настоятеля. Но пришла и другая челобитная, от склонившегося на сторону правительства келаря и части монахов – те жаловались, что «раскольники» затевают в Соловецком монастыре мятежи. Для расследования собор отправил на Соловки комиссию во главе с ярославско-спасским архимандритом Сергием и в сопровождении стрелецкого отряда. Соловецкие иноки приняли её крайне неприязненно. Когда комиссия стала читать в храме соборную грамоту, братия подняла крик против троеперстия, трегубой аллилуйи и новых книг. Более всех кричал бывший архимандрит любимого царем Саввы-Сторожевского монастыря Никанор, удалившийся на покой в Соловецкую обитель. Комиссия уехала назад, ничего не добившись. А братия послала государю новые челобитные об оставлении старых книг. В Москве отставили Варфоломея и назначили в Соловецкий монастырь другого архимандрита, Иосифа. Когда тот прибыл туда, братия спросила его, как он будет служить: по старым или новым книгам. Иосиф прочел царский указ о введении «никоновских» книг. Его не допустили к настоятельству и выслали из монастыря; а царю снова послали челобитную с просьбою оставить старые порядки. Тогда, в декабре 1667, царь указал отобрать соловецкие вотчины в казну и прекратить монастырю подвоз хлебных припасов. Московский собор 1667 изрек анафему на непослушных монахов. Но соловецкая братия не покорялась, и в 1668 к монастырю был отправлен стрелецкий отряд Волохова. Монахи со многими находившимися у них в ссылке и на богомолье мирянами вооружились и сели в осаду. Так началось Соловецкое восстание, длившееся восемь лет (1668-1676).

Восстание старообрядцев Соловецкого монастыря против никонианских книг в 1668 году. Художник С. Милорадович, 1885

Соловецкий монастырь представлял собой довольно сильную крепость и имел все средства для продолжительной обороны. Островное его положение на далеком море, полгода закованном во льды, служило наилучшей защитою. Стены Соловецкого монастыря были вооружены пушками и пищалями (всего до 90 орудий). Пороху было заготовлено до 900 пудов. Хлеба и съестных припасов было собрано едва ли не на десять лет; притом сообщения с берегом и доставка провизии еще долго не прекращались. Гарнизон Соловков превышал 500 человек, в том числе до 200 монахов и послушников и более 300 мирян: крестьян, беглых холопов, стрельцов, донских казаков и даже иноземцев – шведов, поляков, татар. Рвение о старой вере придавало участником Соловецкого восстания большую моральную силу. Присланные им новопечатные книги соловчане бросили в море. Отправленный на подавление Соловецкого восстания стряпчий Волохов со стрелецким отрядом человек в полтораста даже не решился осадить монастырь; на его увещания восставшие дали дерзкий ответ.

Воевода Волохов стал на Заячьем острове в 5 верстах от монастыря; но, ничего не достигнув, на зиму ушел на твердую землю. Он поставил в Кемском городке слабую заставу, якобы с целью не пропускать в монастырь запасов, а сам засел поблизости в Сумском остроге и занялся поборами с монастырских волостей. Тут он вошёл в пререкания с архимандритом Иосифом. Изгнанный из Соловецкой обители после начала восстания, Иосиф поселился на том же Заячьем острове, откуда управлял сумскими и кемскими монастырскими вотчинами и всякими промыслами. Иосиф жаловался в Москву на вымогательства Волохова, а последний доносил, будто архимандрит и его старцы бражничают, за государево здоровье Бога не молят и даже радеют участникам Соловецкого восстания. Распря разгорелась до того, что Волохов бил архимандрита по щекам, драл за бороду и велел стрельцам посадить его на цепь. Оба противника были вызваны в Москву и уже не вернулись на Белое море.

Подавлять Соловецкое восстание вместо Волохова отправили в 1672 стрелецкого голову Иевлева с подкреплением в 600 стрельцов из Холмогор и Архангельска. Но эти стрельцы были люди, «пехотному строю не обученные». В августе 1672 воевода с 725 человеками подступил к монастырю, но ограничился тем, что пожег ближние хозяйственные строения, побил скот и тоже ушел в Сумский острог, сославшись на недостаток пороха и свинца. Тут он по примеру Волохова стал притеснять крестьян Соловецкого монастыря поборами с целью наживы, но под предлогом сбора кормов для своего отряда.

В следующем году Иевлева отозвали. Руководить подавлением Соловецкого восстания было поручено Ивану Мещеринову с новым подкреплением и указом «быть на Соловецком острове неотступно». Подчиненные ему начальники (иноземцы Келер, Буш, Гутковский и Стахорский) должны были обучать стрельцов пехотному строю и стрельбе; хотя сами были офицеры рейтарского строя. Летом 1674 года Мещеринов собрал ладьи и карбасы и высадился на Соловецком острове. Тут оказалось, что Иевлев, предав огню хозяйственные постройки, окружавшие монастырь, тем облегчил оборону его и затруднил нападение. Строения эти давали бы возможность осаждающим близко подойти к стенам; теперь же им приходилось действовать против соловецких мятежников на открытой местности под огнём крепостного наряда. Грунт был каменистый, и шанцы приходилось копать с большим трудом. Укрепясь кое-как шанцами, Мещеринов начал обстреливать монастырь; откуда тоже отвечали выстрелами. Самым ярым мятежником явился бывший архимандрит Саввы-Сторожевского монастыря Никанор; он благословил на стрельбу из пушек, ходил по башням и кропил св. водою голландские пушки, приговаривая: «матушки мои галаночки, надеемся на вас». Он приказывал стрелять по воеводе говоря: «поразишь пастыря, ратные люди разбредутся аки овцы». Рядом с Никанором во главе Соловецкого восстания действовали келарь Маркел, городничий старец Дорофей, прозванием Морж, сотники Исачко Воронин и Самко.

Воевода Мещеринов подавляет Соловецкое восстание. Лубок XIX столетия

Но среди восставших возникла распря по вопросу о молениях за великого государя. Некоторые старцы настаивали продолжать моления. 16 сентября 1674 участники Соловецкого восстания собрали общее совещание по этому поводу. Тут Исачко и Самко с товарищами сняли оружие, говоря, что не хотят более служить, так как священники за великого государя Бога молят. Тогда келарь добил им челом, и они снова надели оружие, изрекая бранные слова на царя. После этого мятежники выгнали из монастыря некоторых черных священников, а другие ушли сами, явившись к Мещеринову, принеся покаяние государю и распространяя про участников Соловецкого восстания разные порочащие слухи. Раскаявшиеся священники изъявили согласие принять новоисправленные книги и троеперстие. По удалении священников, почти некому было отправлять в монастыре церковную службу: но Никанор говорил, что можно обойтись и без священников, и без обедни, а ограничиться чтением в церкви часов. Однако, не все были с ним согласны, и среди восставших продолжались распри, хотя о сдаче не было и помину. Мещеринов не решился зимовать на острове; а разорил свои шанцы и, по примеру предшественников, отплыл от Соловецкого монастыря на зимовку в Сумский острог, вопреки наказам из Москвы.

Там повторилось то же, что было при Волохове и Иевлеве. В Москву пошли жалобы на притеснения и корысть воеводы Мещеринова, который под видом сбора кормов производил поборы в Сумском уезде и даже посылал свою меру для сбора хлебных запасов, в которой было 22 фунта лишку против казенной! Из Москвы приходили грамоты с выговорами воеводе, но они оставались без действия.

Летом 1675 Мещеринов снова высадился у монастыря, имея более 1000 ратных людей, пушки и запасы в изобилии. На сей раз он решил осаждать участников Соловецкого восстания и зимой, для чего устроил вокруг монастыря 13 земляных городков с пушками и повел подкопы под три башни. Но долго еще тянулась бы осада, если бы не помогла измена. В ноябре из монастыря убежал чернец Феоктист. Он указал Мещеринову слабое место обороны восставших: слегка закладенное камнями окно под сушилом у Белой башни. Воевода сначала не внял этому указанию. 23 декабря он сделал приступ и был отбит с большим уроном. Только после того Мещеринов воспользовался советом Феоктиста. В ночь на 22 января 1676 он послал отряд с майором Кашиным. Феоктист знал час, когда караулы расходятся по кельям, а на стенах остается только по одному человеку. Стрельцы выломали камни в окне, вошли в Белую башню и впустили войско. К рассвету монастырь был в руках царской рати; монахов быстро обезоружили. Захваченные вожаки Соловецкого восстания ­– архимандрит Никанор и сотник Самко ­– были повешены; менее виновные заточены по острогам; а толпа, принесшая повинную, пощажена. Царь Алексей Михайлович , по-видимому, не успел узнать о взятии Соловецкого монастыря – он скончался уже через несколько дней. На воеводство в Соловки был прислан Владимир Волконский, который подверг любостяжательного Мещеринова розыску по обвинению в присвоении части монастырской казны.

По материалам книги Д. И. Иловайского «История России. В 5 томах. Том 5. Отец Петра Великого. Алексей Михайлович и его ближайшие преемники»

Одним из наиболее значимых событий 17 в. стал церковный раскол. Он серьезно повлиял на формирование культурных ценностей и мировоззрения русского народа. Среди предпосылок и причин церковного раскола можно выделить как политические, сформировавшиеся в результате бурных событий начала века факторы, так и церковные, которые, однако, имеют второстепенное значение.

В начале века на престол взошел первый представитель династии Романовых, Михаил.

Он и, позже, его сын, Алексей, прозванный «Тишайшим» постепенно восстановили внутренне хозяйство, разоренное в период Смуты. Была восстановлена внешняя торговля, появились первые мануфактуры, укрепилась государственная власть. Но, в то же время, оформилось законодательно крепостное право, что не могло не вызвать массового недовольства в народе. Первоначально внешняя политика первых Романовых была осторожной. Но уже в планах Алексея Михайловича присутствует стремление к объединению православных народов, проживавших не территории Восточной Европы и Балкан.

Это поставило царя и патриарха, уже в период присоединения Левобережной Украины, перед довольно сложной проблемой идеологического характера. Большая часть православных народов, приняв греческие нововведения, крестилась тремя перстами. По традиции Москвы для крещения использовались два перста. Можно было либо навязать собственные традиции, либо подчиниться канону, принятому всем православным миром. Алексей Михайлович и патриарх Никон, избрали второй вариант. Происходившая в то время централизация власти и возникшая идея о будущем главенстве Москвы в православном мире, «Третьем Риме», требовали единой идеологии, способной сплотить народ. Реформа, проведенная впоследствии, на долгое время расколола российское общество. Разночтения в священных книгах и трактовке исполнения обрядов требовали изменения и восстановления единообразия. Необходимость исправления церковных книг отмечалась не только властями духовными, но и светскими.

Имя патриарха Никона и церковный раскол тесно связаны. Патриарх Московский и всея Руси отличался не только умом, но и жестким характером, целеустремленностью, властолюбием, любовью к роскоши. Свое согласие встать во главе церкви он дал только после просьбы царя Алексея Михайловича. Начало церковному расколу 17 века положила подготовленная Никоном и проведенная в 1652 г. реформа, которая включала в себя такие новшества, как троеперстие, служение литургии на 5 просфорах и проч. Все эти изменения впоследствии были одобрены на Соборе 1654 г.

Но, переход к новым обычаям был слишком резким. Положение в церковный раскол в России усугубилось еще и жестоким преследованием противников нововведений. Многие отказались принять изменения в обрядах. Старые священные книги, по которым жили предки, отказывались отдавать, многие семьи бежали в леса. При дворе сформировалось оппозиционное движение. Но в 1658 г. положение Никона резко изменилось. Царская опала обернулась демонстративным уходом патриарха. Однако свое влияние на Алексея он слишком переоценил. Никон был полностью лишен власти, но сохранил богатство и почести. На соборе 1666 г., в котором участвовали патриархи Александрийский и Антиохийский, с Никона сняли клобук. И бывший патриарх был отправлен в ссылку, в Ферапонтов монастырь на Белом озере. Впрочем, жил там любивший роскошь Никон далеко не как простой монах.

Церковный собор, низложивший своевольного патриарха и облегчивший судьбу противников новшеств, полностью одобрил проведенные реформы, объявив их не прихотью Никона, но делом церкви. Не подчинившиеся нововведениям были объявлены еретиками.

Заключительным этапом раскола стало Соловецкое восстание 1667 – 1676 гг., окончившееся для недовольных гибелью или ссылкой. Еретики преследовались и после смерти царя Алексея Михайловича. После падения Никона церковь сохранила свое влияние и силу, однако ни один патриарх уже не претендовал на высшую власть.

1668-1676 годов - мятеж монахов Соловецкого монастыряпротив реформы русской православной церкви. Поводом к восстанию послужило снятие сана патриарха с Никона. Число участников восстания достигало 450-500 человек. 22 июня 1668 года на Соловецкие острова прибыл стрелецкий отряд под командой стряпчего И. Волхова. Монастырь отказался пропустить стрельцов в стены крепости. Благодаря поддержке окрестных крестьян и работных людей монастырь смог выдержать более чем семилетнюю осаду, не испытывая затруднений в продовольствии. Многие работные люди, беглые служилые люди и стрельцы пробирались на острова и примыкали к восставшим. В начале 1670-х годов в монастыре появились участники восстания под руководством С. Разина, что значительно активизировало восстание, углубило его социальное содержание. Осажденные предпринимали вылазки, которые возглавляли выборные сотники - беглый боярский холоп И. Воронин, монастырский крестьянин С. Васильев. Беглые донские казаки П. Запруда и Г. Кривонога руководили строительством новых укреплений. К 1674 году под стенами монастыря было сосредоточено до тысячи стрельцов и большое количество орудий. Осаду возглавил царский воевода И. Мещеринов. Повстанцы успешно оборонялись, и лишь предательство монаха Феоктиста, указавшего стрельцам незащищенное окно Белой башни, ускорило поражение восстания, которое было жестоко январе 1676 года. Из 500 участников восстания, находившихся в монастыре, остались в живых после взятия крепости только 60. Все они за исключением нескольких человек позже были казнены.

Вооруженное сопротивление монахов Спасо-Преображенского Соловецкого монастыря церковным реформам патриарха Никона в 1668-1676 годах.

Соловецкое восстание занимает важное место в ранней истории старообрядческого движения. В данном случае религиозное выступление вылилось в длительную и открытую борьбу с государственной властью. Кроме того, восстание показало неоднозначность социального содержания раскола, так как монастырское население включало в себя не только монахов, но и беглых крестьян, посадских людей, казаков, стрельцов. Сам же являлся крупнейшим феодальным собственником на Севере Московского государства.

Предыстория восстания

В 1657 году соловецкие монахи во главе с архимандритом Ильей отказалась принять новые богослужебные книги. В 1663 году уже при новом архимандрите - Варфоломее - братия подтвердила свое решение. Это привело к тому, что данный вопрос разбирался на Церковном соборе 1666-1667 годов. Собор постановил прислать в обитель нового архимандрита - Сергия. Но монахи не приняли его, после чего Сергий покинул Соловки. Вместо него монастырь возглавил бывший настоятель , сосланный на Соловки на покой, активный сторонник старообрядцев Никанор. Идейным же вождем восстания являлся казначей обители старец Геронтий. В 1667 году иноки послали царю (1645-1676) челобитную, в которой отказывались принять реформы, не желая оставлять, по их убеждению, истинную православную веру, и выражали готовность открыто сражаться за нее с властью. Ответом на челобитную стал царский указ, по которому были конфискованы вотчины и промыслы монастыря на побережье.

Ход восстания

В 1668 году события стали ускоренно развиваться. Так, в мае на Соловки было послано стрелецкое войско. Началась осада монастыря, продлившаяся восемь лет.

По воеводской отписке, численность и состав осажденных в 1674 году составлял свыше четырехсот монахов и мирян. Также восставших поддерживали жители Поморья, доставлявшие в обитель припасы.

В первые годы осада шла довольно слабо, так как власть надеялась на мирное разрешение конфликта. Но в 1673 году стрельцам был дан приказ начать активные боевые действия. При этом стрелецкое войско постоянно увеличивалось. Со стороны же осажденных инициатива постепенно переходила от монахов к мирянам, готовившихся дать отпор. Важным изменением стало также то, что в 1675 году монахи перестали молиться за царя, хотя первые годы осады делали это. Мирный исход стал невозможен.

Военные действия постепенно ужесточались. Решающую же роль в победе правительственных войск сыграло предательство монаха-перебежчика - чернеца Феоктиста - в январе 1676 года сообщившему главе стрельцов Ивану Мещеринову, как проникнуть в монастырь. В начале февраля группе стрельцов удалось пробраться в обитель и открыть ворота для остальной части войска. За этим последовала жестокая расправа над осажденными. По старообрядческим источникам, погибло от трехсот до пятисот человек.

Последующие события

Соловецкое восстание показало, что старообрядцы могут организованно выступать против правительства. Избранный в 1674 году патриарх Иоаким повел серьезную борьбу с раскольниками. В этом патриарх постоянно прибегал к помощи государственной власти. По царскому указу 1685 года старообрядцев надлежало жечь в срубе за хулу на церковь и уговоры к самосожжению; казнить перекрещивающихся в старую веру; бить кнутом тайных раскольников и тех, кто их укрывает; конфисковать имения казненных и ссыльных. В ответ на это старообрядцы совершали новые массовые «гари» и бежали не только в отдаленные места страны, но и за границу.

Соловецкое восстание в культуре

Восстание нашло большое отражение в старообрядческой литературе. Самым известным трудом на эту тему является «История об отцах и страдальцах Соловецких иже за благочестие и святые церковные законы и предания в настоящее время великодушно пострадаша» Семена Денисова, написанная в XVIII веке.

В Русской Православной Старообрядческой церкви 29 января (11 февраля) совершается память великомучеников и исповедников: архимандрита Никанора, инока Макария, сотника Самуила и иже с ними в Соловецкой обители за древлее благочестие пострадавших.

Воевода Мещеринов подавляет Соловецкое восстание.
Лубок XIX века

СОЛОВЕЦКОЕ ВОССТАНИЕ, (1668–1676) («Соловецкое сидение») – противостояние сторонников старой веры церковной реформе Никона, эпицентром которого стал Соловецкий монастырь. Участвовали представители различных социальных слоев: верхушка монастырских старцев, выступавших против реформационных инноваций, рядовые монахи, боровшиеся против усиливавшейся власти царя и патриарха, послушники и монастырские работники, пришлые зависимые люди, недовольные монастырскими порядками и усиливающимся социальным гнетом. Число участников восстания – около 450–500 чел.

К началу XVII века Соловецкий монастырь превратился в важный военный форпост для борьбы с шведской экспансией (Русско-шведская война (1656-1658)). Монастырь был хорошо укреплён и вооружён, а его насельники (425 человек на 1657 год) владели воинскими навыками. Соответственно монастырь обладал съестными припасами на случай неожиданной шведской блокады. Его влияние широко распространялось по берегам Белого моря (Кемь, Сумский острог). Поморы активно снабжали продовольствием защитников Соловецкого монастыря.

Первый этап противостояния московских властей и братии Соловецкого монастыря относят к 1657. В привезенных в монастырь «новоисправленных богослужебных книгах» соловчане обнаружили «богопротивные ереси и новшества лукавые», которые монастырские богословы отказались принимать. С 1663 по 1668 на имя царя было составлено и послано 9 челобитных и множество посланий, на конкретных примерах доказывавших справедливость старой веры. В этих посланиях также подчеркивалась непримиримость соловецкой монашеской братии в борьбе с новой верой.

С. Д. Милорадович «Чёрный собор». 1885 г.

В 1667 году состоялся Большой Московский собор, который анафемаствовал старообрядчество, то есть древние богослужебные чины и всех тех, кто их держится. 23 июля 1667 года власти назначили настоятелем монастыря сторонника реформ Иосифа, который должен был провести реформу в Соловецком монастыре. Иосиф был приведён в монастырь и здесь на общем соборе монахи отказались принять его в качестве настоятеля, после чего Иосиф был изгнан из монастыря, позже настоятелем был избран архимандрит Никанор.

Открытый отказ от принятия реформ был воспринят московскими властями как

бунт. 3 мая 1668 года царским указом для приведения обители в повиновение на Соловки было послано стрелецкое войско. Стрельцы под командованием стряпчего Игнатия Волохова высадились на Соловецком острове 22 июня. На увещания отправленного Волоховым в монастырь посланца монахи ответили заявлением, что они «по новым книгам петь и служить отнюдь не хотят», а когда Волохов хотел силой войти в монастырь, его встретили пушечными выстрелами, и он, имея в своем распоряжении лишь незначительные силы, должен был отступить и удовольствоваться осадой монастыря, которая затянулась на несколько лет.

Второй этап начался 22 июня 1668, когда для усмирения монахов был выслан первый отряд стрельцов. Началась пассивная блокада монастыря. В ответ на блокаду монахи начали восстание под лозунгом борьбы «за старую веру» и заняли оборону вокруг крепости. Мятежникам помогали и сочувствовали крестьяне, работные и пришлые люди, беглые стрельцы, а позже и участники разгоравшейся крестьянской войны под предводительством Степана Разина. В первые годы московское правительство не могло послать значительных сил на подавление восстания из-за других крестьянских волнений. Однако блокада продолжалась, и руководство монастыря, а также значительная часть чернецов (монахов, принявших схиму) выступили за переговоры с царскими воеводами. Миряне и пришлые люди отказались идти на компромисс и требовали от монахов «за великого государя богомолие отставить». Переговоры, которые велись с восставшими в течение 4 лет, ни к чему не привели. В результате в 1674 Алексей Михайлович увеличил войско, осаждающее крепость, назначил новым воеводой Ивана Мещеринова и отдал ему приказ «мятеж искоренить вскоре».

На третьем этапе борьбы осажденных со стрелецким войском предпринимались многочисленные попытки штурма крепости, долгое время заканчивавшиеся безуспешно. Несмотря на многочисленность (до 1 тыс. человек) стрельцов, брошенных на взятие непокорных и наличие у них огнестрельного оружия, крепость не сдавалась. В ходе осады идея «защита старой веры» сменилась отрицанием царской власти и централизованного церковного правления. До конца 1674 года монахи, оставшиеся в монастыре, продолжали молиться за царя Алексея Михайловича. 7 января 1675 года на сходке участников восстания было принято решение не молиться за царя-«ирода». («Никакого указа нам от великого государя ненадобно и не служим ни по новому, ни по старому, делаем по-своему»). В монастыре перестали исповедываться, причащаться, признавать священников, стали привлекать к работе всех монастырских старцев – «в хлев, и в поварню, и в мукосейню». Организовались вылазки против осаждавших монастырь войск. Игумен Никандр специально кропил пушки осажденных святой водой. Возникавшие повреждения крепостной стены, образовывавшиеся после непрерывных обстрелов, быстро ликвидировались монахами.

В конце мая 1675 года Мещеринов явился под монастырем с 185 стрельцами для разведки. Летом 1675 года военные действия ужесточились, и с 4 июня по 22 октября потери только осаждавших составили 32 человека убитыми и 80 человек ранеными. Мещеринов окружил монастырь 13 земляными городками (батареями) вокруг стен, стрельцы начали вести подкопы под башни. В августе прибыло пополнение в составе 800 двинских и холмогорских стрельцов. На этот раз Мещеринов решил не уходить с островов на зиму, а продолжать осаду и зимой. Однако защитники монастыря отстреливались и наносили правительственным силам большие потери. Подкопы были завалены при вылазке отряда защитников монастыря. 2 января 1676 года отчаявшийся Мещеринов сделал неудачный приступ к монастырю; штурм был отбит, погибли 36 стрельцов во главе с ротмистром Степаном Потаповым.

Тайный ход в сушило, через который нападавшие проникли в монастырь

18 января 1676 года один из перебежчиков - чернец Феоктист - сообщил Мещеринову, что можно проникнуть в монастырь изо рва Онуфриевской церкви и ввести стрельцов через окно, расположенное под сушилом у Белой башни и заложенное кирпичами, за час до рассвета, так как именно в это время происходит смена караула, и остаётся только по одному человеку на башне и стене. Тёмной снежной ночью 1 февраля 50 стрельцов во главе с Степаном Келиным, направляемые Феоктистом, подошли к заложенному окну: кирпичи были разобраны, стрельцы вошли в сушильную палату, добрались до монастырских ворот и отворили их. Защитники монастыря проснулись слишком поздно: около 30 человек из них бросились с оружием на стрельцов, но погибли в неравном бою, ранив только четверых человек.

После короткого разбирательства на месте предводители мятежников Никанор и Сашко, а также 26 других активных участников мятежа были казнены, другие разосланы в Кольский и Пустозерский остроги.

За штурмом последовала жестокая расправа над осажденными (январь 1676), ознаменовавшая заключительный этап борьб. Из 500 защитников крепости в живых осталось только 60, но и те вскоре были казнены. Иноков жгли огнём, топили в проруби, подвешивали за рёбра на крюках, четвертовали, заживо морозили во льду. Из 500 защитников в живых осталось лишь 14. Лишь немногим была сохранена жизнь, они были разосланы по другим монастырям. Соловецкий монастырь был ослаблен репрессиями на долгие годы. Свидетельством «прощения» опального монастыря стало посещение обители Петром I почти через 20 лет после описываемых событий. Тем не менее, монастырь восстановил свое значение лишь в конце 18–19 вв., а только при Екатерине II впервые были сделаны серьезные, невиданные ранее послабления старо обрядцам, – этим истинным изгоям «неприкасаемым» русского общества, – представителям других христианских конфеcсий, провозглашены начала свободы вероисповедания.

Соловецкое восстание – одно из наиболее заметных выступлений против попыток реформировать религиозную жизнь во времена «тишайшего царя» Алексея Михайловича. Тексты многочисленных списков Повести и истории об отцах и страдалицах соловецких писателя-самоучки старообрядца Семена Денисова, рассказывавшие о жестокостях и репрессиях царских усмирителей, бытовали по всей России. Упорство в вере и мученическая смерть «соловецких старцев» создала вокруг них ореол мученичества. О соловецких защитниках слагались песни. В народе даже ходила легенда, что в наказание за эти злодеяния Алексей Михайлович был поражен страшной болезнью и умирал покрытый «гноем и струпьями».

Митрополит Макарий в книге о расколе привлек к исследованию три группы источников: документальный материал, опубликованный к тому времени в АИ, ААЭ, ДАИ, церковную полемическую и обличительную литературу (главным образом, послания Игнатия, митрополита Тобольского), старообрядческую литературу. Хотя впоследствии круг источников значительно расширился, но и на основании того материала, которым располагал высокопреосвященный историк (многие тексты он использовал по рукописям своей личной библиотеки), описан основной ход восстания; обращается внимание на ряд важных моментов его истории: существование в монастыре двух партий, которым дано определение по принципу их отношения к царским указам (выступавшие против них и желавшие им покориться); организация «возмущения» не столько иноками соловецкими, сколько мирской частью «насельников» монастыря - бельцами, в том числе и бежавшими сюда участниками восстания С. Т. Разина. Личные страсти, руководившие ими, приводили к упорнейшему сопротивлению царской власти. В отличие от широко распространенного (до его труда и после) мнения о том, что осада монастыря длилась 8 или даже 10 лет, митрополит Макарий считал, что об осаде можно говорить лишь применительно к двум последним годам (1674-1676), а «дотоле прямой осады вовсе не было» .

Сопротивление Соловецкого монастыря никоновским реформам, несогласие с «новоисправленными» книгами начались еще в середине - 2-й пол. 50-х гг. Исследователи, писавшие о восстании после митрополита Макария, объясняли недовольство монастыря и экономическими мотивами. Так, И. Я. Сырцов, использовавший для своей работы материалы монастырского архива, отмечал, что патриарх Никон урезывал материальные достатки монастыря отпиской некоторых соловецких угодий, стеснял его самостоятельность . Эта тема была развита А. А. Савичем, который видел в монастыре прежде всего хозяйство, вотчину, «крупную феодальную сеньорию» с феодальными вольностями; она содержала войско и не собиралась поступаться своей самостоятельностью. А. А. Савич, характеризуя политику вокруг монастыря, начинал издалека, с середины и даже начала XVI в., сконцентрировал внимание на времени патриарха Никона, вмешивавшегося в управление и внутреннюю жизнь монастыря. Особенно большой урон он нанес монастырю, увезя в 1652 г. в Москву мощи святителя Филиппа, привлекавшие богомольцев. Позднее Н. А. Барсуков уделил большое внимание хозяйственно-экономическим порядкам в монастыре накануне восстания и возможным причинам недовольства патриархом Никоном . Однако следует обратить внимание на то, что исследователи почти не располагают какими-либо прямыми свидетельствами того, что и накануне, и в ходе восстания существовали какие-либо иные мотивы, кроме религиозных, за исключением приобретавшего политический оттенок «немоления за царя», хотя и в нем сохраняется значительный религиозный момент, эсхатологическая основа. Лишь в «роспросных речах» (1674) одного из монастырских «выходцев», где сообщается об укреплении стен монастыря и обеспечении его запасами («дров навозили лет на десять»), сообщается о таких настроениях среди восставших: «…Называют Соловецкий монастырь своим монастырем, а великого государя землю называют только по монастырь» . По-видимому, высказывания подобного рода находятся в основе утверждения А. П. Щапова, видевшего в восстании «антагонизм Поморской области против Москвы» . Однако мы не знаем, передавался ли здесь один из многочисленных «толков», или это была позиция какой-то части сторонников вооруженной борьбы. Но даже и в этом случае надо учитывать многочисленные показания источников о насильственном навязывании ими своей позиции вооруженной борьбы той части, которая оставалась в рамках религиозных требований.

По мысли митрополита Макария, «почин возмущения» был положен, когда в монастырь были присланы новоисправленные книги . 8 июня 1658 г. «черный Собор» утвердил «соборный приговор соловецких иноков о неприятии новых книг», подписанный всей братией . Но трем из подписавших приговор священников, которые хотели сохранить верность Церкви - использовать вновь присланные Служебники, удалось отправить челобитную патриарху Никону, вопреки запрету архимандрита Илии богомольцам и другим лицам выносить из монастыря какие-либо послания. В челобитной сообщалось, что многие священники поставили свои подписи по принуждению со стороны архимандрита: «…И почал он нас к тому своему приговору насилу нудить руки прикладывать». Одного из них, отца Германа, «дважды плетьми били за то лишь, толко обедню пропел против тех Служебников в пределе с Евфимьем архидьяконом, и его было хотели бить за то»; после этого «наша братья, попы, убояся ево, архимарита, руки приложили, как он велел, что не служить по новым Служебникам». Подписанию соборного приговора предшествовали прения в монастыре, когда священники пытались убедить архимандрита принять церковную реформу: «И говорили ему, архимариту, все, чтоб он сам почал по тем Служебникам служить, и мы с ним; и он, архимарит, со своими советники про те Служебники и слышать не хочет, не токмо чтоб служить» . Такое же отсутствие единомыслия по отношению к неприятию новых книг и другим вопросам будет проявляться и в дальнейших событиях в ходе восстания.

В течение долгого времени подача челобитных была главной формой «борьбы» соловецких монахов и бельцов. В них еще не было «противления» Церкви, но присутствовала жажда диспута, религиозного прения, стремления убедить и переубедить государственную власть, прежде всего царя Алексея Михайловича, в необходимости сохранения древней традиции. Никаких иных «лозунгов» они не содержали. Многие поборники старых книг и старых обрядов исходили из того, что между царем и патриархом существуют разногласия, и хотели «помочь» царю. Однако внутри монастыря, как уже говорилось, не было единства. Значительный отпечаток на своего рода «раскол» внутри монастыря накладывало соперничество между назначенным сюда после смерти архимандрита Илии Варфоломеем и бывшим архимандритом Савво-Сторожевского монастыря Никанором, проживавшим здесь «на покое».

Расхождения внутри монастыря отмечены еще в феврале 1663 г. Уставщик Геронтий, будущий автор соловецких челобитных, нарушил обычный ход богослужения - монахи заподозрили, что он служил литургию по никоновским книгам. Геронтий писал архимандриту Варфоломею, находившемуся тогда в Москве, что «вся братия и миряне» хотели его «камением побити» и грозились предать смерти. Варфоломей встал тогда на защиту Геронтия. Архимандрит не разделял целиком настроений братии и мирян против новых обрядов, сохранял связи с Москвой и освященным Собором, пытался смягчить позицию монастыря по отношению к церковной иерархии, но не имел значительной поддержки в монастыре. На Соборе 1666 г. Варфоломей хотя и подал челобитную о сохранении «старой веры» в Соловецком монастыре, но сам ее не подписал .

В монастыре «самовольством» был избран и поставлен в келари простой монах («будильщик») Азарий, а в казначеи - черный поп, уставщик и книгохранитель Геронтий. Это было нарушением правил, т. к. сменять келаря имел право архимандрит по соборному приговору и с разрешения царя. В Москву направлялись челобитные с жалобами на архимандрита Варфоломея и с просьбой о назначении вместо него архимандрита Никанора или кого-либо другого. Никанор фактически уже вел себя как настоятель (следует напомнить, что его назначение предполагалось еще после смерти архимандрита Илии, но тогда не состоялось). Человек властный и честолюбивый, он продолжал добиваться того, чтобы встать во главе монастыря, используя усиливавшиеся из-за никоновских реформ разногласия.

В июле-августе 1666 г. в Соловецкий монастырь по повелению царя и Вселенских патриархов было послано «Соборное повеление о приятии новоисправленных книг и чинов», его вез архимандрит Спасского монастыря Сергий. Но его миссия потерпела неудачу, в ответных челобитных Собор, братия и миряне во всем обещали покориться царской власти, просили лишь «веры не переменять» и вновь жаловались на архимандрита Варфоломея .

В феврале 1667 г. в Сумской острог, в 150 км от монастыря, прибыл для «сыскного дела» специальный следователь А. С. Хитрово. Он вызывал сюда для допроса старцев и слуг, но они на допрос не прибыли .

Новые материалы по истории восстания, введенные в научный оборот О. В. Чумичевой, показали обнаруженные в ходе следствия (уже в Москве) слухи о появлении в монастыре эсхатологических настроений: патриарх Никон является антихристом и желает стать «папой» и Алексей Михайлович - последний царь, т. к. «на Московском государстве было семь царей, а осмого-де царя не будет» .

Первоначально московские церковные и светские власти пытались разрешить конфликт мирным путем: вызванного в Москву в том же феврале 1667 г. Никанора встретили как настоящего архимандрита, он отказался от прежних взглядов, однако притворно, т. к., вернувшись в монастырь, раскаялся вторично, «с раскольники вчинися». Архимандритом же назначили Иосифа, «келейного брата» и единомышленника Варфоломея. Когда он вместе с архимандритами Варфоломеем (для сдачи и приема дел) и Никанором (которому было определено «здесь жить на покое») прибыл в монастырь, Иосифа и Варфоломея не приняли и подвергли заточению. В Москву была отправлена четвертая челобитная, в которой монахи просили не принуждать их к перемене «предания и чина» прп. Зосимы и Савватия; они обращались к царю: «…Не вели, государь, больши того к нам учителей присылать напрасно… а вели, государь, на нас свой мечь прислать царьской и от сего мятежнаго жития преселити нас в оное безмятежное и вечное житие». Так же заканчивается и пятая челобитная . Мотив «непротивления» - важная составляющая религиозной мысли и древней, и новой России - звучит здесь с полной отчетливостью. Пятая, самая известная соловецкая челобитная, широко распространенная в старообрядческой книжности, носила уже скорее пропагандистский характер; не вполне ясно, была ли она сразу же получена царем . Ответ последовал на четвертую челобитную. 23 декабря 1667 г. были направлены две отдельные грамоты соловецким старцам, а также «слугам и служебникам» монастыря с предложением покориться, а 27 декабря 1667 г. был издан царский указ, означавший начало блокады монастыря за «противство» и «непослушание» светским и церковным властям, святейшим Вселенским патриархам. В указе предписывалось «Соловецкого монастыря вотчинные села, и деревни, и соляные и всякие промыслы, и на Москве и в городех дворы со всякими заводы и с запасы, и соль отписать на нас, великого государя, и из тех сел, и из деревень, и ото всяких промыслов денег, и хлебных всяких запасов, и соли, и всяких покупок с Москвы и из городов в тот монастырь пропускать не велели» . Эти же предписания были повторены и в апреле 1668 г.: не разрешать отправлять в монастырь его хлебные запасы, присланные из Вологды и хранящиеся в амбарах в Холмогорах, а послать их в монастырские соляные промыслы для работных людей .

Когда весной 1668 г. открылась навигация, на Соловки прибыл стряпчий Игнатий Волохов с небольшим отрядом стрельцов (несколько более 100 человек). В ответ монастырь «заперся», что было началом его «сидения» . По-видимому, в первый период царь Алексей Михайлович надеялся взять монастырь измором и устрашением, блокировав доставку продовольствия и других необходимых запасов, однако ее полному осуществлению препятствовали и природные условия, и связи монастыря с населением, оказывавшим поддержку прежде всего доставкой продовольствия. Блокада затягивалась, разрушение хозяйственно-экономических связей приводило к уменьшению добычи соли, упадку других промыслов; казна терпела убытки. Стрелецкие начальники допускали всяческие злоупотребления, разоряли население незаконными поборами и повинностями, вели себя высокомерно, в том числе и по отношению к духовным властям, превышали свои полномочия, что отмечено в ряде царских указов.

Позже, во время допросов бежавших или высланных из монастыря монахов и бельцов, одним из главных был вопрос о «заводчиках», т. е. организаторах сопротивления.

В «роспросных речах» 1674 г. добровольно вышедший из монастыря иеромонах Митрофан говорил: «В Соловецком… монастыре мятеж учинился о новоисправленых печатных книгах от чернаго священника Геронтья, да от бывшаго Савина монастыря архимарита Никанора, да от келаря Азарья, да от служки Фадюшки Бородина с товарищи… а которые… их братья, священницы, и старцы, и служебники, к их мятежу не приставали… и из монастыря просились, и они… мятежники, их из монастыря не выпустили. А стрелба… зачалась от Никанора архимарита да от служки Фадюшки Бородина с товарищи; и он… Никанор, по башням ходит безпрестанно, и пушки кадит, и водою кропит, и им говорит: «Матушки-де мои галаночки, надежа-де у нас на вас; вы-де нас обороните» …а Геронтей о стрелбе запрещал и стрелять не велел». Так же вел себя и послушник Геронтия старец Манассия.

Иеромонах Павел повторил показания Митрофана, в том числе и слова Никанора о «пушечках-галаночках», а начало «бунта» и «мятежа» отнес ко времени приезда архимандрита Сергия, т. е. еще к 1666 г. Это подтверждается и показаниями стрельцов, сопровождавших архимандрита Сергия: они слышали, как в монастыре «мирские люди» говорили о том, что находящихся вне монастыря стрельцов надо захватить и каменьем побить . Согласно новым данным, стрельцы сообщали, что среди мирских сторонников сопротивления были «ис тюрем утеклецы и от смертной казни беглецы», возможно, «московские бунтовщики», т. е. участники московских восстаний .

Все допрошенные выходцы из монастыря 1674 г. единодушно отделяли позицию Геронтия в вопросе о вооруженной борьбе, назвав его лишь среди «заводчиков» восстания, но не организаторов «стрелбы»: «Бунт и мятеж завелся с приезду архимарита Сергия, от Никанора и Геронтия; а стрельба началась от Никанора, Азария и Фадейки Бородина». Среди этих же «роспросных речей» особенно интересны показания Геронтия, автора последних соловецких челобитных. Он был среди тех, кого «мятежники» выпустили из тюрьмы и выслали из монастыря после «черного Собора» 16 сентября 1674 г.

На вопрос об организаторах мятежа он ответил иначе, чем другие: мятеж учинился «от всей братьи и от служебников»; заявил, что «челобитную писал по братскому велению», братия и служебники ее одобрили. Если в показаниях других допрашиваемых он предстает как противник лишь «стрелбы», т. е. вооруженной борьбы, то сам он заявил, что был и против всякого сопротивления, против того, чтобы «запирать» монастырь; даже написал об этом «приговор»: «А он… Геронтей, о стрелбе запрещал и в монастыре запираться не велел, и его… воры за то держали в тюрьме и мучили и по се число; и приговор о том он написал, что против государевых ратных людей не биться, и тот приговор был у келаря Азарья». Слова Геронтия о том, что он «не велел» не только стрелять, но и «в монастыре запираться», подтвердил «трудник» Василий Карпов сын Кириловщина. Эта позиция «непротивления», занятая в самом начале восстания группой сторонников Геронтия (ее состав и количество неизвестны), отчетливо предстает и в той части показаний Геронтия, которая относится уже к 1674 г. Геронтий признал себя виновным («а перед великим государем он во всем виноват»), однако заявил, что в немолении не участвовал («и будучи в Соловецком монастыре, за него, великого государя, Бога молил, и ныне молит, и впредь молить должен»); заявил о своей преданности Церкви («и соборной и апостольской Церкви по соборному и святых отец преданию последует»). Однако он не отказался от прежних убеждений: «А новоисправленых печатных книг, без свидетелства с древними харатейными книгами, слушать ему и треми персты крест на себе воображати сумнительно, и боится Страшнаго суда Божия, и хочет он о тех новоисправленых книгах и о кресте достоверное уверение и свидетелство с древними харатейными книгами восприяти от преосвященнаго Иоакима, митрополита Новгородскаго и Великолуцкаго»; митрополит якобы призывал к себе Геронтия, но его не отпустили из монастыря . Геронтий, как и прежде, надеялся на мирное разрешение конфликта путем прений и переговоров, отказывался от сопротивления и призывал к тому других. Так же думали и многие другие священники монастыря.

Рознь между двумя сторонами, отсутствие единства среди остававшихся в монастыре насельников, т. е. сохранение значительным их числом верности Церкви, отмечались с самого начала «сидения». Так, в царском указе И. А. Волохову 1 сентяря 1668 г. говорилось, что «старцы и мирские люди хотят от тех непослушников отстать многие и приходят к вам»; ему делался упрек за его длительное пребывание не у стен монастыря, а в Сумском остроге и на Заяцком острове, из-за чего с Соловецкого острова «морским путем приходить им к вам немочно». Предписывалось по возможности переправиться непосредственно к монастырю с Заяцкого острова, а также подробно узнавать у пришедших, задавать вопросы, «кто имяны в том монастыре ныне пущие непослушники и их советники, и которые в совете с ними быть не хотят, и по сколку их человек на обе стороны, и в чом меж ими рознь, и есть ли у них хлебные и иные какие съестные запасы, и сколко и на сколко им того будет, и от чего им чаять скудость и вскоре ль?» .

В декабре 1668 г. из монастыря ушли 11 чернецов и 9 бельцов, «а в монастыре они к мятежником не приставали». Они оказались в Сумском остроге .

Новые документы дают еще больше свидетельств о существовании в монастыре значительного числа лиц, преимущественно рядовых монахов и священников, которые были против восстания и вооруженной борьбы (О. В. Чумичева называет эту группу «умеренной», в отличие от «радикальной»). 18 июня 1669 г. из монастыря было выслано 12 человек, в разные годы сосланных сюда по царским указам, а также 9 старцев и мирян, не поддерживавших восстание. Среди ссыльных также были противники восстания. По утверждению высланных, до трети монастырской братии и мирян не хотели воевать с царем и не одобряли расправу с книгами (в монастыре было уничтожено большое количество новопечатных книг, среди них могли оказаться и древние рукописи; уставщики Геронтий и архимандрит Никанор были против этой акции). Геронтий, согласно новым сведениям, находился в монастырской тюрьме уже с сентября 1668 г., а не с 1670 г., как предположительно считалось ранее. Следовательно, глубокие разногласия имели место с самого начала восстания.

Приводится новая, более ранняя дата введения «немоления» за царя и патриарха - весна-лето 1669 г., в чем усматривается «наиболее острая и определенная форма политического протеста старообрядцев». Келарь Азарий, казначей Симон и др. из традиционной молитвы за царя убрали конкретные имена, вставив слова о «благоверных князех», а вместо молитвы за патриарха и митрополитов - о здравии «православных епископов». Были проведены и другие преобразования. Однако в начале сентября 1669 г. инициаторы наиболее радикальных мероприятий были схвачены и посажены в тюрьму. Им удалось освободиться, завязался бой между «умеренной» и «радикальной» группами, в котором последняя потерпела поражение. 37 человек, среди них келарь Азарий, Симон, Фаддей Петров, были высланы из монастыря и схвачены стрельцами Волохова. На свободу был выпущен Геронтий. Новые, «умеренные», лидеры в 1670 г. начали переговоры о сдаче монастыря, а в 1671 г. подтвердили, что монастырь откроет ворота, если царские войска снимут осаду, а вместо Иосифа в обитель будет назначен другой архимандрит. «Умеренные» лидеры категорически отказались от союза с мирянами, обвиняя «радикальную партию» в опоре на бельцов. Однако в августе-сентябре 1671 г. «умеренные» потерпели поражение, но сопротивление восстанию в осажденном монастыре не прекратилось. Так, городничий старец Яков Соловаров вскоре организовал заговор с целью открыть ворота войскам и тем самым прекратить сопротивление и восстание в целом .

Новые документы подтвердили правильность сообщений митрополита Игнатия и других источников о роли пришлых людей, об участии в восстании разинцев, занимавшихся военной стороной обороны. Сведения об этом имелись и ранее, в частности в «роспросных речах» старца Пахомия (июнь 1674 г.). «…А в монастырь… в разиновщину пришли многие капитоны чернцы и белцы из понизовых городов, те (т. е. «капитоны».- Н. С.)… их, воров , и от Церкви, и от отцов духовных отлучили». Это важное свидетельство о том, что даже религиозная позиция находившихся в монастыре (а не только по отношению к вооруженной борьбе) не всегда была выражением внутреннего настроя монастыря, но формировалась под влиянием пришлых людей, т. е. извне. Прямо не говорится о том, что пришли именно «разинцы», сказано лишь, что «капитоны» пришли «в разиновщину» (1670-1671). «Капитонство» упомянуто еще раз, и именно его сторонники предстают как противники «сдачи»: «А в монастыре заперлись и сели на смерть, здатца же никоторыми образы не хотят, и стало у них за воровство и за капитонство, а не за веру стоять».

По данным О. В. Чумичевой, «неоднократно в источниках упоминается и то, что среди участников восстания в Соловецком монастыре были разинцы… Однако, несмотря на активную роль пришлых людей, нельзя утверждать, что именно они возглавили руководство восстанием» . В «роспросных речах» старца Пахомия названы и те, на кого в основном опирались руководители восстания: «Да у них же… в монастыре собралось московских беглых стрелцов, и донских казаков, и боярских беглых холопей, и крестьян, и розных государств иноземцов: свийские немцы, и поляки, и турки, и татаровя, те… у воров, у келаря, и у городничих, и у сотников лутчие верные люди». К сообщению о пребывании в монастыре донских казаков можно добавить, что и сам С. Т. Разин ходил туда на богомолье в 1652 и в 1661 гг. Старец Пахомий сообщил также, что в монастыре находится около 300 человек братии и больше 400 бельцов . Эти же цифры назвал другой «выходец» из монастыря - старец Александр, подтвердивший и информацию о социальном составе бельцов. Он сообщил о наличии в Соловецком монастыре «белцов разных чинов людей, московских беглых стрелцов, и донских казаков, и беглых боярских людей» . Однако в уже цитированных «роспросных речах» сентября 1674 г. называлось другое, значительно меньшее число: 200 человек братии и 300 бельцов, за годы блокады умерли от цинги и были убиты 33 человека .

Игнатий, митрополит Сибирский и Тобольский, прямо говорит о том, что в монастырь из Астрахани пришли «спомощники» Разина, «тогда убо уже и братству, иноком и бельцем, волю свою отъяша, и поставиша себе началником Фадейка Кожевника и Ивашка Сарафанова, и начаша быти во всем противны не токмо святой Церкви хулами, но и благочестиваго царя не восхотеша себе в государя имети». Казаки призывали монахов: «Постойте, братие, за истинную веру» . Речь шла, надо полагать, именно о призыве к вооруженной борьбе. События, о которых идет речь, происходили в самом начале восстания, так как названный здесь Фаддей Петров находился вне монастыря, в Сумском остроге, как сказано выше, уже осенью 1669 г. Следовательно, «спомощники Разина» оказались в монастыре еще до начала Крестьянской войны 1670-1671 гг., т. е. «разинцами» их сделало, по-видимому, участие в ранних походах.

А. А. Савич, не отрицая факта участия разинцев в Соловецком восстании, не признавал за ними видной, а тем более руководящей роли . Если принять свидетельство митрополита Игнатия о том, что Фаддей Кожевник был разинцем, то становится очевидной именно их роль в победе не сторонников «непротивления», а агитаторов стрельбы по царским войскам

(следует напомнить, что Геронтий, противник вооруженной борьбы, оказался в тюрьме уже в сентябре 1668 г., а Фаддей Петров находился в монастыре бесспорно ранее, и вероятно, намного ранее осени 1669 г.). Имя Фаддея неизменно называется в ответах на вопрос, кто начал стрелять по царским войскам. Даже находясь в заключении в Сумском остроге, он отправлял в монастырь письма, настаивая на своей линии («а велел им осаду крепить накрепко и здаватца… не велел»). Именно в контексте сообщения о письмах Фаддея Бородина в «роспросных речах» старца Пахомия находятся и цитированные выше слова, отражающие мнение какой-то части осажденных («называют Соловецкий монастырь своим монастырем»).

Противоречия внутри монастыря обострились в конце 1673-1674 гг. Как показал уже упоминавшийся иеромонах Павел, 28 сентября 1673 г. «был у них в Соловецком монастыре черный Собор, чтоб за великого государя богомолие оставить» . Но священники продолжали молиться за царя. 16 сентября 1674 г. (показания Митрофана и др.) состоялся новый Собор, среди участников которого произошел бунт. Сотники Исачко и Самко угрожали келарю Азарию, что они прекратят свою военную службу («ружье на стену положили») из-за того, что «они, воры, за великого государя священником Бога молить не велели, а священницы их не слушают и за великого государя Бога молят, а они… воры, того слышать не хотят… а про великого… государя говорят такие слова, что не только написать, но и помыслить страшно. И сели… они, воры, в монастыре на смерть, сдаться никоторыми делы не хотят». После этого из монастыря были высланы содержавшиеся в заключении в жестоких условиях противники вооруженной борьбы, оказавшиеся в руках воеводы И. Мещеринова.

Придавало ли «немоление» за государя политический и гражданский характер движению? Рассматривая этот вопрос на более позднем материале, а также анализируя старообрядческие эсхатологические сочинения, Н. С. Гурьянова сделала вывод, что их авторы высказывали своеобразные «политические концепции», но определение «политические концепции» поставлено в кавычки . И это совершенно справедливо, поскольку подчеркивает его условность. Можно предполагать, что причиной ужесточения осады монастыря и действий царских войск была именно активизация в конце 1673-1674 гг. поборников «немоления за царя», рассматривавшегося как государственное преступление. Для правительства не имело значения отсутствие в монастыре единства по этому вопросу и разногласия среди восставших.

На последнем этапе восстания, «сидения», воеводе И. А. Мещеринову, находившемуя в Соловках с января 1674 г., было предписано ужесточить осаду, продолжать ее и зимой. Подвоз продуктов окружающим населением сделался невозможным, начались цинга, мор. Монастырь, впрочем, обладал достаточными запасами продовольствия и вооружения, осажденные укрепляли боевые стены и могли продержаться долго. Но один из тех, кого восставшие насильно удерживали в монастыре, показал стрельцам проход в стене, и они завладели монастырем в январе 1676 г.

Жестокая расправа с участниками восстания не прекратила распространения старообрядчества, а напротив, способствовала его усилению; политическое и военное участие государства в конфликте, по происхождению религиозном и внутрицерковном, провоцировало действия, придававшие сопротивлению социальное и политическое звучание.

Примечания

Макарий, митр. История русского раскола. С. 234.

Сырцов И. Я. Возмущение соловецких монахов-старообрядцев. Кострома, 1888.

Савич А. А. Соловецкая вотчина XV -XVII вв. (Опыт изучения хозяйства и социальных отношений на Крайнем русском Севере в Древней Руси). Пермь, 1927. С. 257-262; см. также: Борисов А. А. Хозяйство Соловецкого монастыря и борьба крестьян с северными монастырями в XVI -XVII вв. Петрозаводск, 1966.

Барсов Е. Акты, относящиеся к истории Соловецкого бунта // Чтения в ОИДР. 1883. Кн. 4. С. 80.

Щапов. Русский раскол. С. 414; он же. Земство и раскол. С. 456.

Макарий, митр. История русского раскола. С. 216-218.

Термин «черный Собор» употребляется в документах Соловецкого монастыря этого времени не только для обозначения Собора, в котором принимала участие лишь иноческая часть, без участия «бельцов», и который происходил обычно в Трапезной палате (Материалы для истории раскола за первое время его существования. М., 1878. Т. 3. С. 3-4, 13, 14, 39 и др.), но также применительно к Большому Собору, например, к Собору 1666 г., проходившему в Преображенском храме, на который прибывший в монастырь архимандрит Сергий собрал «келаря… казначея, и соборных старцов, и черных попов, и дьяконов, и больнишных старцов, и всю братью, и слуг, и служебников, и стрелцов… вся братья и мирские люди всем черным Собором учали… кричать» (там же. С. 143-145).

Предлог «против» здесь имеет значение «сообразно».

Материалы для истории раскола. Т. 3. С. 6-13.

Там же. С. 18-47.

Там же. С. 117-178.

Там же. С. 196-198; Барсков Я. Л. Памятники первых лет русского старообрядчества. СПб., 1912. С. 27-28.

Чумичева О. В. 1) Новые материалы по истории Соловецкого восстания (1666-1671 годы) // Публицистика и исторические сочинения периода феодализма. Новосибирск, 1989. С. 60-62; 2) Страницы истории Соловецкого восстания (1666-1676 гг.) // История СССР. 1990. № 1. С. 169.

Материалы для истории раскола. С. 210, 262.

Там же. С. 213-262; Новейшая литература о Соловецких челобитных и Соловецком восстании в целом: Бубнов Н. Ю. Старообрядческая книга в России во второй половине XVII в. Источники, типы и эволюция. СПб., 1995. С. 191-219; Чумичева О. В. Ответ вкратце Соловецкого монастыря и пятая челобитная (Взаимоотношения текстов) // Исследования по истории литературы и общественного сознания феодальной России. Новосибирск, 1992. С. 59-69.

ААЭ. СПб., 1836. Т. 4. № 160. С. 211-212.

ДАИ. СПб., 1853. Т. 5. № 67. II . С. 339-340.

Согласно новым материалам, это произошло не в ноябре, а в июне 1668 г. (Чумичева. Новые материалы. С. 62).

АИ. Т. 4. № 248. С. 530-539.

Материалы для истории раскола. С. 142, 152.

Чумичева. Новые материалы. С. 69.

Каган Д. М. Геронтий // Словарь книжников. Вып. 3. Ч. 1. С. 200-203.

ДАИ. Т. 5. № 67. III . С. 340.

ДАИ. Т. 5. № 67. IХ. С. 344.

Чумичева. Страницы истории. С. 170-172.

Так называли в официальных документах восставших.

Чумичева. Новые материалы по истории Соловецкого восстания 1671-1676 гг. (Т. 2) // Источники по истории общественного сознания и литературы периода феодализма. Новосибирск, 1991. С. 43.

Барсов. Акты, относящиеся к истории Соловецкого бунта. № 26. С. 78-81.

Там же. № 14. С. 58.

АИ. Т. 4. № 248. С. 533.

Три послания блаженного Игнатия, митрополита Сибирского и Тобольского. Третье послание // Православный собеседник. 1855. Кн. 2. С. 140.

Савич. Соловецкая вотчина. С. 274.

АИ. Т. 4. № 248.

Гурьянова. Крестьянский антимонархический протест. С. 113.

Некоторые новые данные об обстоятельствах проникновения войск в монастырь см.: Чумичева. Страницы истории. С. 173-174.