Ольга мудрая в истории киевской руси. Крещение руси

Пробелы в биографии

Княгиня Ольга (в крещении Елена) - безусловно, лицо историческое. Ее высокий статус во властной иерархии русов в качестве супруги Игоря и необыкновенное положение в русской истории как первой самостоятельной женщины-правительницы, «праматери всех князей русских», удостоверены тремя современными источниками: 1) договором с греками 944 г., в котором фигурирует посол от «Олги княгини»; 2) сочинением Константина Багрянородного «О церемониях византийского двора», где находится знаменитое описание двух дворцовых приемов «Эльги Росены» (буквально: Ольги Русской) в Константинополе; 3) сообщением Продолжателя хроники Регинона Прюмского о миссии немецкого епископа Адальберта к «Елене, королеве ругов».

Несмотря на это, важнейшие вехи ее биографии доныне остаются предметом неутихающих споров и кардинальных переоценок. Пересмотру подвергаются прежде всего летописная и житийная версии Ольгиной жизни, поскольку с исторической точки зрения обе они есть не что иное, как смесь полузабытых и своеобразно истолкованных преданий, нанизанных на два идейных стержня древнерусского летописания и агиографии, каковыми являются «варяжское» происхождение киевской династии и Русской земли и коренная, изначальная «чистота» русского христианства, то есть принятие его напрямую от греков.

Первое, что бросается в глаза в традиционной биографии киевской княгини, - это полная ее «несамостоятельность», в том смысле, что важнейшие возрастные параметры жизни Ольги (кроме точной даты смерти - 11 июля 969 г.) определяются в летописи исключительно через биографию Игоря. Последняя же, как мы имели возможность убедиться, - плохой путеводитель для биографа ввиду ее несомненной искусственности и неправдоподобности. Абсолютная точка отсчета возраста Ольги - дата ее рождения - в летописи отсутствует. Первые косвенные сведения о возрасте княгини приводятся под 903 г., когда, согласно летописным расчетам, она сочеталась браком с Игорем. Опираясь на эту дату, некоторые редакции Ольгиного Жития сообщают, что к тому времени ей было около двадцати лет, что маловероятно, поскольку этот возраст, по господствовавшим тогда понятиям, автоматически переводил ее в разряд «перезрелых» девиц, которые не могли рассчитывать на престижный княжеский брак. Проложное Житие Ольги отмеряет ей 75 лет жизни, а Степенная книга указывает, что, проживя в супружестве 42 года, блаженная княгиня умерла «близ осмидесяти лет». Мазуринский летописец сообщает, что некоторые ученые книжники считали ей и 88 лет.

Таким образом, летописно-житийная хронология отодвигает дату рождения Ольги в IX столетие, приурочивая ее к промежутку между 881 и 894 гг. Веры ей нет никакой, или, точнее, она требует такой слепой веры, которая позволила летописцу ничтоже сумняшеся поместить под 955 г. предание о сватовстве к Ольге византийского императора, прельщенного красотой киевской княгини. Между тем красавице должен был идти не то седьмой, не то восьмой десяток! 1 Предание это, безусловно, имеет самостоятельные, внелетописные корни, и само его существование великолепно изобличает довольно позднее происхождение и неуклюжие приемы летописно-житийной реконструкции Ольгиной биографии 2 .

1 Н.М. Карамзин, называя историю со сватовством баснословием, все же уверял читателей своей "Истории", что императора, верно, очаровала мудрость Ольги.
2
(если делать возврат к примечанию, то все примечания можно вставлять в конец статьи, см. внизу)

Свадьба Игоря и Ольги, якобы сыгранная в 903 г., невероятна еще и потому, что отстоит почти на четыре десятка лет от появления на свет их первенца. При таком положении вещей именно время рождения Святослава приобретает решающую роль в вопросе о возрасте Ольги (См.: Никитин A. Основания русской истории. М., 2000. С. 202; Рыбаков Б.А. Мир истории. Начальные века русской истории. М., 1987. С. 113 ). Никакой другой, более надежной мерки у нас нет. Правда, «Повесть временных лет» и тут не может похвастать безупречной точностью своих сведений. Фраза «в се же лето родися Святослав у Игоря» помещена под 942 г. Затем, в договоре 944 г., он представлен собственным послом, как полноправный княжич. Это означает, что к этому времени над ним уже был совершен обряд постригов (острижения волос), сопровождавшийся принародным действом - опоясыванием мечом и «посажением на коня», что символизировало обретение малолетним княжичем прав наследования «отнего и деднего» достояния. Обыкновенно постриги устраивались по достижении наследником трех лет. В таком случае рождение Святослава отодвигается с 942 на 940-й – начало 941 г., а женитьбу Игоря на Ольге следует отнести соответственно к 938 – первой половине 940-х гг. Архангелогородская летопись 3 сообщает, что Ольга сделалась женой Игоря в десятилетнем возрасте. В этом нет ничего невозможного, так как для женщин обычный брачный возраст (12–14 лет) мог быть значительно снижен. Например, из «Повести временных лет» известно о венчании пятнадцатилетнего князя Ростислава Рюриковича с восьмилетней Верхуславой Всеволодовной (1187 г.). Так что, с учетом показания архангелогородского летописца, вероятное время рождения Ольги датируется второй половиной 20-х гг. Х в. Если же принять предположение, что ко времени своей женитьбы Ольга все-таки перешагнула тогдашний порог совершеннолетия для женщин, то ее рождение состоялось, по всей видимости, между 924 и 928 гг. 4

3 А.А. Шахматов полагал, что этот летописный свод содержит "более древнюю, полную и более исправленную редакцию Начального свода" (Шахматов А.А. О начальном Киевском летописном своде. М., 1897. С. 56 ).
4 На 920-е гг. указывает и Б.А. Рыбаков (см.: Рыбаков Б.А. Мир истории.Начальные века русской истории. М., 1987. С. 113 ).

Родина Ольги - Псков или Болгария?

Появление Ольги в Киеве «Повесть временных лет» описывает следующим образом: возмужавший Игорь по-прежнему покорно подчинялся вещему Олегу, который «и приведе ему жену от Плескова, именем Олгу».

Согласно другой легенде, настоящее имя Ольги было Прекраса, «а Олег поименова [переименовал] ю и нарече во свое имя Ольга» (Иоакимовская летопись, в изложении Татищева). Впрочем, источникам не известен ни один подобный случай перемены языческого имени на другое, языческое же. Зато мы знаем, что на самом деле вещий Олег и Игорь никогда не встречались, поэтому вправе предположить, что Олег занял здесь место другого, подлинного свата, о чем разговор впереди. Пока же зададимся вопросом: откуда Игорю «привели» его знаменитую супругу?

В вопросе о происхождении Ольги до настоящего времени господствует «псковская легенда», отождествляющая летописный «Плесков» с древнерусским Псковом, который и объявляется местом рождения княгини. «Народное краеведение» дало Ольге еще более точную прописку, сделав ее уроженкой «веси Выбутской» (село Выбутино/Выбуты, или Лабутино, в двенадцати верстах от Пскова вверх по реке Великой). Этим устраняется противоречие с показанием Жития, что во времена Ольгиной молодости о Пскове и помину не было: «еще граду Пскову несущу». Кроме того, в народной традиции Выбутино слыло также родиной князя Владимира I Святославича, чем «обеспечивалась как бы прямая связь двух первых русских святых - равноапостольных, бабки и внука, Ольги и Владимира» (Пчелов Е.В. Генеалогия древнерусских князей IX - начала XI в. М., 2001. С. 129 ).

Версия о псковских корнях Ольги должна быть взята под сомнение прежде всего ввиду довольно позднего ее происхождения. Хотя обе формы этого топонима - «Плесков» и «Псков» - присутствуют в Новгородской I летописи старшего и младшего изводов, однако в Новгородской I летописи старшего извода лексема «Псков» появляется и вытесняет предыдущую - «Плесков» - только с 1352 г., что позволяет датировать возникновение «псковской легенды» временем не ранее конца XIV – начала XV в. Впрочем, впервые в законченном виде она читается лишь в Степенной книге (1560-е гг.), где Ольге уже приписано само основание Пскова. Эта легенда тоже быстро сделалась для старомосковских книжников «историческим фактом». Ольгино Житие в редакции Димитрия Ростовского (1651-1709) сообщает, что Ольга "из Новаграда иде в отечество свое, иде же родися, в весь Выбутскую и поучи сродники своя познанию Бога. Егда же в стране той прииде к брегу реки, зовомой Великой, иде же иная река от востока, Пскова нарицаемая, впадает, бяше же на том месте лес велик, и прорече, еже на месте том быти граду велику и славну. И возвратися в Киев, посла довольно злата и сребра, повеле город Псков созидати и люди населяти" [цит. по: Татищев В.Н. Собрание сочинений в 8-ми тт.: История Российская. - Репринт с изд. 1963, 1964 гг. - М., 1994. Т. IV. С. 404 ).

Претерпевали изменения и взгляды на социально-этническое происхождение Ольги. Из славянки-простолюдинки, перевощицы через реку Великую («рода не княжеска и не вельможеска, но от простых людей» 5 ) она превращалась под пером летописцев и историков в «дщерь» Олега Вещего, во «внуку» или «правнуку» Гостомысла, княжну из рода изборских князей, или в знатную скандинавку Хельгу 6 .

5 Однако простота эта - мнимая, ибо скрывает в себе залог будущего величия. Делая Ольгу перевощицей, Житие на самом деле уподобляет ее матери Константина Великого, императрице Елене (по древнерусской традиции - небесной покровительнице Ольги/Елены), которая до своего августейшего брака была дочерью смотрителя почтовой станции (Карташев А.В. История Русской Церкви. Т. 1. М., 2000. С. 120 ).
6 Однако саги почему-то именуют эту "свою" Ольгу/Хельгу искаженным именем Алогия, не говоря при этом ни слова о ее "варяжестве". Непонятно также, каким образом скандинавка Хельга очутилась в Псковской земле, которая даже по норманистским меркам "не являлась тем центром, где были сильны позиции скандинавов" (Пчелов Е.В. Генеалогия древнерусских князей IX - начала XI в. С. 128 ).

В «псковской легенде» явственно прослеживается влияние другой легенды - «варяжской», с ее концепцией происхождения древнерусского государства из севернорусских земель. Обе они получили общероссийское признание почти одновременно, и именно тогда, когда в XV – XVI вв. наследники Калиты усвоили себе родовое прозвище Рюриковичи, которое позволило им смотреть на окрестные русские княжества, в том числе и на Новгородско-Псковские земли, как на свою «отчину и дедину». Как раз на это время приходится канонизация Ольги (1547 г.). Следовательно, окончательное оформление «псковской» версии ее происхождения и других «фактов» ее житийной биографии произошло во второй половине XV – первой трети XVI в. Но на деле в распоряжении историка нет ни одного факта, подтверждающего существование в раннем Средневековье прочных связей Северной Руси с Южной, который не носил бы легендарного характера 7 . Поэтому поиск для Игоря жены на берегах реки Великой, да еще «от простых людей» 8 , есть не что другое, как пасторальная фантазия московско-новгородских книжников XV – XVI вв. Юный Игорь, гласит предание, как-то раз охотился "в области Псковской" и, желая переправиться на другой берег реки Великой, окликнул проплывавшего мимо лодочника. Сев в лодку, князь обнаружил, что правит ею девушка необыкновенной красоты. Игорь попытался тут же совратить ее, но был остановлен благочестивыми и разумными речами своего перевозчика. Устыдившись, он оставил свои нечистые помыслы, но впоследствии, когда ему пришла пора жениться, он вспомнил "дивную в девицах" Ольгу и послал за ней своего сродника - вещего Олега. Нетрудно заметить, что славянка-язычница копирует здесь идеальное поведение благочестивой девицы из русского терема XV-XVI вв., воспитанной в традициях Домостроя. Но в языческом обществе добрачные сексуальные отношения не расценивались как "поругание" девичьей чести (ср., напр., с сообщением писателя XI в. аль-Бекри о славянских нравах того времени: "А когда девица кого полюбит, то она к нему отправляется и у него удовлетворяет свою страсть"). В русском фольклоре встреча на переправе означает предвозвестие свадьбы (см.: Афанасьев А.Н. Мифы, поверья и суеверия славян. В 3 т. М., 2002. Т. I. С. 89).

7 Летописные сообщения о походах с севера на юг Аскольда и Дира, а потом Олега безусловно относятся к области преданий, являясь "отзвуками позднейших событий времени Владимира и Ярослава, которые завоевали Киев из Новгорода" (Ловмяньский X. Русь и норманны. М., 1985. С. 137 ). По мнению А.А. Шахматова, древнейшие летописные известия об Олеге вообще не называли его столицы, откуда он совершил завоевание Киева (см.: Шахматов А.А. Разыскания о древнейших русских летописных сводах. СПб., 1908. С. 543-544, 612 ).
8 Мысль о браке с простолюдином отметалась членами княжеских родов с порога. Рогнеда, отказывая Владимиру в своей руке, попрекнула жениха именно его происхождением от матери-ключницы: "Не хочу разуть робичича [сына рабыни]..." Разувание жениха - элемент древнерусского свадебного обряда.

«Повесть временных лет», собственно говоря, и не дает никакого повода считать Ольгу псковитянкой. Все связи Ольги с Псковом (не с «Плесковом»!) ограничиваются в летописи указанием на то, что во времена Нестора псковитяне хранили якобы принадлежавшую ей реликвию - сани, которые, как позволяет догадываться летописный текст, достались им во время объезда Ольгой Новгородско-Псковской земли. С позиций же современного исторического знания включение имени Ольги в историю Пскова - все равно, в качестве ли его основательницы или уроженки - не выдерживает никакой критики, ибо археологи не решаются датировать становление этого города даже началом XI в. Исследователи все больше склоняются к тому, что в IX – Х вв. племенным центром псковских кривичей был не Псков, а Изборск (См.: Седов В.В. Начало городов на Руси // Труды V Международного конгресса славянской археологии. 1-1. М., 1987 ). На это самое слабое место «псковской легенды» в свое время безошибочно указал Д. И. Иловайский. Размышляя над летописным «Плесковом», он резонно заметил, что «трудно тут разуметь наш Псков, тогда не только не игравший никакой политической роли, но едва ли и существовавший» (Иловайский Д.И. Вероятное происхождение св. княгини Ольги и Новый источник о князе Олеге // Иловайский Д.И. Исторические сочинения. Ч. 3-я. М., 1914. С. 441-448 ).

Долгое время правильное решение вопроса о месте рождения Ольги затруднялось полным отсутствием каких-либо источников, опровергавших «псковскую легенду». Но в 1888 г. архимандрит Леонид (Кавелин) ввел в научный обиход неизвестную ранее рукопись из собрания А. С. Уварова - так называемый Краткий Владимирский летописец (конец XV в.). Тогда стало ясно, что в Киевской Руси существовала иная, «допсковская» версия происхождения «праматери князей русских» из дунайской Болгарии. Текст этот гласил: «Игоря же Олег жени в Болгарех, поят за него княжну именем Олгу, и бе мудра вельми» (Леонид (Кавелин), архимандрит. Откуда родом была св. великая княгиня русская Ольга? // Русская старина. 1888. № 7. С. 217 ).

Действительно, в первой половине Х в. существовал единственный город, название которого могло дать русифицированную форму «Плесков» - болгарская Плиска или Плискова (в районе современного Шумена). Лингвистическое соответствие в этом случае полное и неоспоримое. В пользу тождества Плиски с летописным Плесковом имеется также множество исторических свидетельств. Эта древняя столица Первого Болгарского царства неоднократно упоминается в источниках первой половины IX – XII в. (надпись хана Омортага, сочинения византийских писателей Льва Диакона, Анны Комнин, Кедрина, Зонары). Плиска была большим и густонаселенным городом, с огромным языческим капищем площадью более 2000 м2, во второй половине IX в. перестроенным в величественный христианский храм. Сожженная в 893 г. венграми, Плиска на время запустела, в связи с чем резиденция болгарских царей и архиепископов была перенесена в Великий Преслав. Но разрушенный город в первой четверти Х в. возродился, приняв в свои стены видных деятелей церкви и многих представителей болгарской знати, и затем еще долго сохранял значение выдающегося культурно-духовного центра. Конечно, этот «Плесков» был несравненно более привлекательной ярмаркой невест, нежели Богом забытое селище кривичей на пустынных берегах реки Великой.

Стоит отметить, что разные списки «Повести временных лет» помещают фразу о прибытии Ольги из Плескова в Киев сразу после сообщения о неудачной войне болгарского царя Симеона с греками и венграми. Оба известия относятся, таким образом, к одному региону - Балканам.

Болгарское происхождение Ольги, однако же, еще не означает того, что она была этнической болгаркой 9 . Дело в том, что существует сообщение летописца 1606 г. из Погодинского сборника: «…женись князь Игорь Рюрикович во Плескове, поя за себя княжну Ольгу, дщерь Тмутаркана, князя половецкого». Ввиду явного анахронизма упоминания здесь половцев, которые появились в южнорусских степях только в середине XI в., это испорченное место можно восстановить следующим образом: «…женись князь Игорь Рюрикович во Плескове, поя за себя княжну Ольгу, дщерь князя тмутарканского».

9 Болгарские историки, опираясь на установленное тождество Плиски и Плескова, провозглашают Ольгу коренной болгаркой, племянницей царя Симеона (888-927) (см.: Нестор, архимандрит. Имал ли е в жилите си българска кръв киевският княз Светослав Игоревич? // Духовна култура. 1964. № 12. С. 12-16; Он же. Българският цар Симеон и Киевска Русия // Духовна култура. 1965. № 7-8. С. 45-53; Чилингиров С. Какво е дал българинът на другите народи. София, 1941 ). А.Л. Никитина, одного из российских сторонников болгарской версии, не устраивает здесь только личность Ольгиного дяди. "Пересмотр традиционной хронологии Повести временных лет в отношении Олега, Игоря и Ольги, - пишет он, - делает сомнительным возможность столь близкого родства последней с Симеоном..." (Никитин А.Л. Основания русской истории. М., 2000. С. 210 ). Но сам факт происхождения Ольги из болгарской Плиски кажется ему неоспоримым, что, в свою очередь, объявляется "недвусмысленным свидетельством ее родства с царствующим домом Первого Болгарского царства и непосредственно со здравствующим в то время царем Петром Симеоновичем (сыном и наследником царя Симеона. - С. Ц .)..." (Там же. С. 218 ). В подтверждение тому ученый ссылается на почести, которыми сопровождались два приема Ольги во дворце Константина Багрянородного: "Обязательный в таких случаях тройной прискинесис (поклон, при котором распростираются на полу) для нее был заменен лишь легким наклоном головы, а затем, сидя в присутствии императрицы и императора, она беседовала с последним "сколько пожелала"" (Там же. С. 217 ). Выстраивается следующая цепочка доказательств. Петр Симеонович был женат на Марии-Ирине, внучке императора Романа I Лакапина (920- 944); "в таком случае Ольга/Эльга приходилась императору (Константину Багрянородному. - С. Ц .) свойственницей, почему и была принята во внутренних покоях дворца, куда не допускались иностранные послы и вообще иноземцы" (Там же. С. 218 ). Здесь уместно заметить, что Ольга все же не была ни послом, ни "вообще иноземкой", а приехала в Константинополь в качестве главы суверенного государства, в связи с чем с полным основанием могла рассчитывать на особое к себе внимание. Значит, оказанные Ольге почести не были обусловлены ни ее свойством с императором, ни родственными связями с болгарским царствующим домом, а объясняются ее статусом великой русской княгини, "архонтиссы Росии". Итак, описание приемов Ольги Константином отнюдь не свидетельствует о том, что она была кровной болгаркой из семьи правителей Первого Болгарского царства. Кстати, будь она болгарской царевной, то, конечно, была бы крещена еще в младенчестве и вряд ли стала бы женой русского князя-язычника.

Ольга и в самом деле принадлежала к высшей знати, княжескому роду. В Игоревом договоре с греками она носит титул княгини и ее посол назван сразу вслед за послами Игоря и Святослава - существенный довод в пользу родовой знатности Ольги, особенно если вспомнить, что договоры Олега и Святослава вовсе обходятся без упоминания их жен. «Княгиней от Плескова» Ольга именуется в Ермолинской летописи (вторая половина XV в.). Из «Повести временных лет» известно о том, что она получила после свадьбы с Игорем собственный удел - город Вышгород; кроме того, ей принадлежало село Ольжичи. Впоследствии на нужды ее двора шла третья часть дани, собираемой в «Деревьской земле». Еще при жизни мужа в распоряжении Ольги находилась «своя дружина». Наконец, Ольга правила Киевом в период несовершеннолетия Святослава и потом - в те годы, когда возмужавший князь искал себе «чести» в чужих землях. Все это достаточно определенно указывает на ее принадлежность к какой-то владетельной фамилии.
Но кто такой этот «тмутарканский князь»?

Оценивая показание Погодинского сборника, следует учитывать, что у древнерусской Тмуторокани (на Таманском полуострове) имеется дунайский двойник - город Тутракан, существующий и поныне (в низовьях Дуная, неподалеку от Силистры). Древнерусская форма «Тмутаркан» (из Погодинского сборника) явно ближе к болгарскому варианту - Тутракан, чем к Тмуторокани из «Повести временных лет». Чрезвычайно важно и то, что появление в тексте «князя Тмутаркана» не помешало летописцу из Погодинского сборника вновь упомянуть «Плесков» - города с таким названием на Таманском полуострове мы не найдем, а в дунайской Болгарии Тутракан и Плиска - соседи. Стоит отметить, что в XII – XIV столетиях в «Тутраканской» области Северного Подунавья действительно кочевала часть половецкой орды. Но под пером летописца начала XVII в. половцы, без сомнения, заступили место какого-то другого народа, который в первой половине Х в. населял Тутракан и его окрестности.

Прямых свидетельств об этнической принадлежности тутраканских князей у нас нет. Но вот что интересно: Тутракан лежит в той области, которую средневековые источники позволяют условно именовать Дунайской Русью. Здесь, на болгарском Дунае, находилась целая россыпь «русских городов», упоминаемая в «Списке русских городов дальних и ближних» (XIV в.): Видычев град (современный Видин), Тернов (нынешний Велико-Тырново, рядом с которым протекает река Росица), Килиа (на Килийском гирле Дуная), Каварна (в 50 км к северу от Варны), а также «на усть Днестра над морем Белгород» (современный Белгород-Днестровский). Километрах в шестидесяти от Тутракана выше по Дунаю до сих пор находится город Русе/Русь, а ближе к черноморскому побережью - город Росица. Возможно, одно из этих «русских» поселений имел в виду кардинал Цезарь Бароний, когда упомянул некий «город русских», в котором гонцы византийского императора Константина Мономаха догнали папских послов, возвращавшихся в Рим летом 1054 г. (сообщение между Константинополем и Римом осуществлялось по Дунаю) (См.: Рамм Б.Я. Папство и Русь в X-XV веках. М., 1959. С. 58 ).

Наконец, есть прямое свидетельство Ольгиного посла по имени Искусеви, принадлежавшего, конечно, к ближайшему окружению княгини, который в договоре 944 г. объявил о своей (и, следовательно, Ольгиной) принадлежности к «роду русскому». В одном из списков Псковской летописи (XVI в.) сообщается, что отец Ольги был русский, а мать «от языка варяжска» (Макарий, митрополит. История христианства в России. СПб., 1897. Т. I. С. 228 ), что, кажется, указывает также на этнические связи Ольги со славянским Поморьем; возможно, матерью Ольги была вендская княжна.

Отсюда весьма вероятно, что князья Тутракана были «от рода русского».

Возвращаясь к именованию Ольгиного отца "половецким князем" ("дщерь Тмутаркана, князя половецкого"), замечу, что смешение русов с половцами можно считать достаточно характерным явлением для поздних средневековых источников. Например, в сербском переводе XIV в. дополнений к византийскому хронографу Зонары читаем: "Роды же нарицаемые руси, кумане [одно из названий половцев] сущи, живяху во Евксине..." В Мазуринском летописце есть легенда о пяти братьях - родоначальниках народов Великой Скифии: два из них звались Рус и Куман. Таким образом, перед нами устойчивая традиция "наложения" друг на друга этнонимов "русы" и "половцы", или их коренной связи. Ее возникновение, по-видимому, объясняется весьма распространенным обычаем средневековой историографии присваивать "новым" народам, недавно обосновавшимся в "древней" земле, название этой земли, закрепившееся за ней гораздо ранее. Так, славяне, проникнув в "Великую Скифию", сделались "скифами", обосновавшиеся в Крыму русы - "таврами", "тавроскифами" и т. д. Как мы видели, Тутракан находился в области, которая даже в XVII в., по убеждению древнерусских книжников, "быша Русь" (приписка к "Сказанию о Русской грамоте"). Поэтому этнонимы "русский" и "половец" в этом регионе впоследствии могли быть синонимами.

Тутраканские русы, конечно, испытывали сильное болгарское влияние - политическое и культурное. Последнее видно, например, из того, что Константин Багрянородный воспроизводит имя Ольги с его болгарского варианта - Эльга (болгарское Ельга). Можно предположить, что Ольга в отрочестве была отдана на воспитание ко двору болгарского архиепископа в Плиску/Плесков, откуда она затем и была «приведена» в Киев в качестве невесты Игоря.

В заключение обратим внимание на то, что Ольгин сын, Святослав, в полном сознании своего права, продолжал считал болгарский Дунай «своей» землей: «Не любо ми есть жити Кыеве, хощю жити Переяславьци в Дунае, яко то есть среда [середина] земли моей…» (о собенно абсурдно эта фраза звучит при "норманнской" трактовке происхождения древнерусского государства ). Очевидно, что для Святослава низовья Дуная могли быть «серединой его земли» только в силу наследственных прав на эту территорию, перешедших к нему от Ольги. В рассказе Константина Багрянородного о ежегодном плавании киевских русов в Царьград между прочим говорится, что, миновав дельту Дуная, они уже «не боятся никого» - то есть, как следует из смысла фразы, не только печенегов, но и болгар. Источники не сохранили указания на заключение в первой половине Х в. союзного русско-болгарского договора, наличием которого пытались объяснить это место в сочинении Константина (См.: Литаврин Г.Г. Древняя Русь, Болгария и Византия в IX- X вв. // IX Международный съезд славистов. История, культура, этнография и фольклор славянских народов. М., 1983. С. 73-74 ). Зато женитьба Игоря на тутраканской княжне, прямо или косвенно подтвержденная сразу несколькими свидетельствами, отлично проясняет дело, исчерпывающе отвечая на вопрос, почему послы и дружинники киевского князя чувствовали себя в «русской» (дунайской) Болгарии как дома.

Наиболее дальновидные историки и прежде отмечали, что «с точки зрения исторической вероятности привод жены к Игорю из болгарского города Плискова понятнее, чем появление Ольги из Пскова, о котором более ничего не известно в Х в.»110. Действительно, «болгаро-русское» происхождение Ольги становится совершенно ясным в свете главного направления русской экспансии в конце 30-х – начале 40-х гг. Х в. Укрепление позиций киевских русов в Северном Причерноморье и поиск жены для Игоря во Пскове - политический абсурд. Но овладение устьем Днепра и женитьба на болгарской «русинке» - звенья одной цепи.

2 Первые упоминания об Ольге в древнерусских источниках встречаются у Иакова Мниха и митрополита Илариона - авторов второй трети XI столетия. В их весьма кратких характеристиках святой княгини еще отсутствуют многие подробности, вошедшие позднее в Повесть временных лет и Ольгины жития.

Сообщение про княгиню Ольгу поможет узнать новую информацию о княгине Руси.

Сообщение про княгиню Ольгу

Княгиня Ольга правила Киевской Русью 15 лет. За эти годы она провела ряд реформ, укрепивших государство. Ольга еще до Крещения Руси приняла христианство и стала первой русской святой и одной из шести женщин, которых причислили к лику святых равноапостольных.

Из «Повести временных лет» известно, что родом она была из Пскова. Год ее рождения неизвестен. В летописях имя Ольги впервые появляется в повествовании о ее свадьбе с киевским князем Игорем.

После свадьбы ее имя упоминается в летописях только через несколько десятилетий, в русско-византийском договоре 944 года. А в 945 году Игорь погибает от рук древлян и Ольга становится правительницей Руси. На тот момент законному наследнику престола Святославу, было всего три года и Ольга была его представителем.

Древляне после убийства Игоря прислали к Ольге сватов - звать замуж за своего князя Мала. Но гордая и оскорбленная княгиня приказала двадцать сватов закопать живьем в той ладье, на которой они приплыли. Следующую делегацию, состоявшую из древлянской знати, сожгли в бане. Затем Ольга отправилась на могилу мужа справить тризну. Опоив во время тризны древлян, Ольга велела рубить их. Летопись сообщает о пяти тысячах убитых.

Но и на этом месть за убийство мужа не закончилась. Город Искоростень Ольга сожгла с помощью птиц, к ногам которых привязали горящую паклю. Оставшихся в живых древлян пленили и продали в рабство.

Княгиня Ольга укрепила Киевскую Русь. Она объезжала земли, подавляла бунты мелких поместных князей, централизовала государственное управление с помощью системы «погостов». Погосты - финансово-административные и судебные центры - были крепкой опорой княжеской власти в удаленных от Киева землях.

Строились города, окруженные каменными и дубовыми стенами. Ко времени правления Ольги относится установление первых государственных границ Киевской Руси. Богатырские заставы, воспетые в былинах, сторожили мирную жизнь киевлян как от кочевников с востока, так и от нападений с запада. Чужеземные купцы устремлялись на Русь с товарами. Скандинавы охотно вступали наемниками в русское войско. Русь становилась великой державой.

Как мудрая правительница, Ольга видела на примере Византийской империи, что недостаточно забот лишь о государственной и хозяйственной жизни. Она пришла к выводу, что государству нужна религия, которая объединит разрозненные части в единое целое.

Сделав свой выбор, великая княгиня Ольга отправилась с большим флотом в Константинополь. Целями этого путешествия были и религиозное паломничество, и дипломатическая миссия, и демонстрация военного могущества Руси. По свидетельству летописи, в Константинополе Ольга приняла решение стать христианкой.

В Киев Ольга вернулась с иконами и богослужебными книгами. Она воздвигла храм во имя святителя Николая над могилой Аскольда - первого киевского князя-христианина и многих киевлян обратила ко Христу. С проповедью веры отправилась княгиня на север. В Киевских и Псковских землях, в отдаленных весях, на перекрестках дорог она воздвигала кресты, уничтожая языческие идолы. В городах строились храмы.

Несмотря на успех своей поездки в Константинополь, Ольга не смогла склонить императора к соглашению по двум важнейшим вопросам: о династическом браке Святослава с византийской царевной и об условиях восстановления существовавшей при Аскольде митрополии в Киеве.

Но люди не были готовы принять христианство и княгиню ждало открытое сопротивление язычников. Многие возненавидели святую Ольгу. Святослав не согласился принять христианство, поэтому многие хотели видеть его на престоле. И Ольга отдала управление Киевской Русью язычнику Святославу.

Святослав препятствовал ее попыткам утверждения христианства на Руси. Но она все равно учила своих внуков, детей Святослава, христианской вере.

11 июля 969 года княгиня Ольга скончалась. А через 19 лет ее внук, князь Владимир, крестил Русь.

Сражение Святослава с хазарами

До нашего времени дошло мало сведений о Русском государстве начала Х века. Но известно, что в то время существовало около 15 центров племенных славянских союзов. Например, на Оке существовал племенной союз вятичей. Во главе племен стояли князья, избранные на вече. Во главе союза стоял верховный князь союза. Территория Вятки называлась Вантикой. Ежегодно князья с конной дружиной в кольчугах объезжали подвластные им племена с целью сбора дани. По аналогии с вятичами можно говорить о других славянских племенах Восточной Европы. В районе набегов кочевников племенные союзы объединялись для отпора врагов. В VI веке нашей эры центром объединения стал Русский союз племён, который объединил полян и северян. К IХ веку союз распространил свою власть на союзы древлян, дреговичей, волонян и на другие племенные союзы. Границы Киевской Руси - союза союзов племён были изменчивы. Союзы могли выходить из объединения, отстаивая свой суверенитет. Поэтому Киеву приходилось вести повторные войны со славянскими племенами.

Феодальная иерархия в Киевской Руси складывалась путём вовлечения племенной знати в общий процесс. Первым таким общегосударственным мероприятием было полюдье. В течение полугода, чаще в зимнее время, киевский князь с дружиной объезжал территории подвластных ему племенных союзов, проделывая иногда путь длиной до 1500 километров с целью сбора дани. Вторая, летняя половина года, была посвящена военно - торговым экспедициям по Русскому (Чёрному) морю, Каспийскому морю, сухопутным путём под охраной вооружённых отрядов варягов в южные государства для сбыта собранных во время полюдья товаров: зерна, мёда, пушнины, воска, изделий ремесленников и др. Поборы с племён сверх нормы могли привести к непредсказуемым последствиям. Что и произошло с князем Игорем Рюриковичем (Старым) - киевским князем, сыном новгородского князя Рюрика от брака с Ефандой. Родился он в Новгороде Великом в 865 или в 877 году. В 879 году, после смерти Рюрика, опекуном его стал сподвижник и шурин Олег, шведский ярл, который из Новгорода ушёл княжить в Киев, убив местных правителей Аскольда и Дира. (Разные сведения. По одним - Аскольд расправился с Диросом в 876 г. По другим источникам, Вещий Олег убил Аскольда, захватив престол в Киеве).

О жизни Игоря Рюриковича до княжения мало сведений. Известно, что, когда он был ещё под опекой Олега, ему привезли из Пскова жену Ольгу. Первыми делами Игоря Рюриковича, когда он стал великим князем в Киеве, было усмирение древлян, которых он наказал увеличением дани, вторичное покорение уличей. Часть дани князь Игорь отдал своему любимому воеводе Свенельду, что вызвало возмущение в дружине. В 915 году Игорь Рюрикович заключил мир с печенегами на 5 лет. В 935 году корабли и войска великого князя ходили с греческим флотом в Италию. Но в 941 году мирные отношения с Византией нарушились. И тогда Игорь Рюрикович с большим флотом - по летописи из 10 тысяч судов - пошёл на Константинополь. Император Византии был извещён о походе русов болгарами. Роман Лаканин - император - выслал против Игоря Рюриковича войско под командой Феофана Протовестиария. Однако Русская флотилия успела опустошить окрестности Босфора и стала на якоре близ Фара. Когда навстречу вышел греческий флот, князь Игорь, уверенный в победе, приказал своим воинам щадить неприятеля и брать их в плен живыми. Но греки применили «греческий огонь», который русичи видели впервые. Воины, испугавшись, бежали к берегам Малой Азии, в Вифинию. Но Патрикий Варда и наместник Иоанн заставили воинов вернуться на суда. Русские по дороге ещё раз сразились с греками у берегов Фракии и с большим уроном вернулись домой. В 945 году в Константинополе был заключён мирный договор. В том же году великий князь, как обычно, отправился на полюдье за данью. Собрав с древлян дань, он уже отъехал, как услышал ропот в дружине о малом количестве собранной дани, большая часть которой уходит Свенельду. Игорю пришлось повернуть коней назад к древлянам за повторным сбором дани. Это не понравилось древлянскому князю Мала. Он со своей дружиной набросился на Игоря Рюриковича, перебил дружину князя Игоря, а его привязали к двум наклоненным берёзам, отпустили их, разорвав тело его пополам. Это произошло в 945 году. Игорь Рюрикович Старый княжил 33 года и прижил в браке с Ольгой троих сыновей. Среднего звали Святославом. Князь Игорь Рюрикович был язычником, и клятву он давал на холме, «къде стояше Перун и покладоша оружие свое и щиты и злато». Ольга похоронила его по языческому обряду под огромным курганом.

Первым действием Ольги после гибели мужа была месть древлянам за гибель мужа, которой она придала государственно - ритуальный характер. Согласно сказаниям, события эти развивались следующим образом. Древляне отправили в Киев посольство с предложением стать Ольге женой древлянского князя Мала. «Послала нас Древлянская земля сказать тебе: мужа твоего убили потому, что был он словно волк, восхыщая и грабя, а наши князья хороши, так как они хорошо управили Древлянскую землю. Выходи замуж за нашего князя Мала». Ольга потребовала, чтобы этих послов принесли ей в ладье. Послы позволили нести себя к каменному терему Ольги, где заранее была вырыта яма, куда и закопали их живыми. В древлянской земле ещё не знали о расправе Ольги с послами, когда она отправила туда своих послов с просьбой прислать к ней самых лучших древлянских мужей, иначе она не пойдёт замуж за Мала. По приказанию Ольги этих мужей по прибытии закрыли в бане и сожгли. После этого Ольга отправилась в Древлянскую землю, где устроила тризну по погибшему мужу. После тризны начался поминальный пир, на котором киевские дружинники изрубили 5000 пьяных древлян. В заключительной части «Сказания» говорится об осаде древлянского города Искоростеня, которая длилась целый год. Но искоростенцы не сдавались, боясь мести Ольги. Тогда Ольга потребовала с каждого двора по три голубя и по три воробья. Искоростенцы обрадовались этой маленькой дани. Ольга, получив птиц, приказала привязать к каждой птице кусочки серы, вечером подожгли серу, птицы вернулись в свои гнёзда. Город Искоростень весь запылал. Те люди, которые спаслись от огня, были либо убиты дружинниками Ольги, либо взяты в рабство. Таков был итог борьбы Ольги с древлянами за гибель мужа. Некоторые историки считают, что все эти страшные байки – выдумки летопиисца Нестора, презиравшего древлян. На деле древлянская война длилась 2 года. Крепость-город Искоростень пала после длительной осады. Кого-то, действительно, Ольга казнила, ликвидировала древлянское княжество, арестовала князя Мала, но жизнь ему сохранила.

Главой государства, регентшей при малолетнем Святославе, (Ольга продолжала править государством и после возмужания Святослава, так как он всё время проводил в походах) стала вдова Игоря Ольга, псковитянка, родом, которая, по сведениям «Славянской энциклопедии», была дочерью некоего Словена Молодого, родившегося от брака Избора, сына Гостомысла и Прекрасы. В «Славянской энциклопедии» указан год её замужества за Игоря Рюриковича - 903 год. Автор книги «Рождение Руси» Борис Рыбаков приводит другие цифры рождения княгини Ольги на стр.147: «Замуж в Древней Руси выходили обычно в 16-18 лет. Ольга, по этим расчётам, родилась в интервале 923-927 годов. В момент бесед с византийским императором Константином ей должно было быть 28-32 года». Вероятно, она была младшей женой Игоря. Её сын Святослав родился примерно в 941 (3) году.

После убийства мужа древлянами, Ольга в 945 году взяла бразды правления государством в свои руки, установила размеры дани с подчинённых Киеву племён, расширила владения Киевского великокняжеского дома, организовала по всему государству административные центры - погосты и становища - опорные пункты полюдья, определила границы княжеских охотничьих угодий - «ловищ», главные рыболовные места, промысловые угодья, дававшие мёд и воск, провела размежевание угодий, организовала охрану границ заказников и назначила соответствующую прислугу для их систематического использования.

Различие между становищем и погостом было небольшое. Становище раз в год принимало самого князя, его дружину, прислугу для сбора дани. Так как полюдье проводилось зимой, в становищах были тёплые помещения, запасы фуража и продовольствия, лошади. Погосты были внедрены княжеской властью в гущу крестьянских «весей» (сёл) и «вервей» (общин). Там должны быть те же строения, что и в становищах, только они были больше оторваны от княжеского центра. Погост должен быть небольшой крепостью с небольшим гарнизоном. Люди, жившие в погосте, должны быть не только слугами, но и воинами. Для существования они должны были заниматься сельским хозяйством, охотой, ловлей рыбы... На погосте было больше, чем на становище, помещений для хранений дани, продуктов питания для гарнизона и данников, фуража. Погосты и становища были как бы узлами огромной сети, накинутой князьями на подчинённые им племена. Каждый погост с его постройками, оборонительным тыном, примыкавшими к нему сёлами и пашнями был как бы полусамостоятельным карликовым государством, стоящим над крестьянскими вервями. Сила его была в связи с Киевом. Полюдье начиналось в ноябре, заканчивалось в апреле, с остановками в становищах на 2-3 дня. Константин Багрянородный увековечил некоторые названия становищ полюдья, например, путь от Киева: Искоростень, Вручий, Чернобыль, Брягин, Любеч, Стрежев, Рогачёв, Копысь, Одрск, Каспля, Красный, Смоленск. Путь от Смоленска: Догобуж, Ельня, Рогнедино, Пацын, Заруб, Вщиж, Дебрянск, Трубеч, Новгород - Северский, Радогощ, Ходогощ, Сосница, Блестовит, Сновск, Чернигов, Моравийск, Вышгород, Киев и др.

Полюдье не проникало в глубину племён. Местные князья собирали заранее дань в глубинке и свозили на становище. Самым обширным племенным союзом были кривичи. Дань с них стекалась в их столицу - Смоленск.

С апреля по ноябрь совершался на Руси сбыт полюдья. Центром международных торговых связей Восточной Европы был Киев. Туда свозилось всё собранное на полюдье и распределялось для продажи по торговым путям. Торговлей занимались купцы в сопровождении вооружённой дружины, часть которых составляли наёмники - варяги, которым нужно было платить за охрану торговых судов и караванов. А охранять было от кого. Вдоль торговых путей с оружием стояли вражеские заслоны из хазар, мадьяр, печенегов, половцев, внутренних болгар и других грабителей. На продажу шло зерно, пушнина, мёд, воск, оружие, ювелирные изделия, изделия кузнечных мастеров и др. Через Киев шёл путь на запад в Польшу, к Кракову, к Регенсбургу на Дунае. Через Киев шёл путь из «Грек в варяги» и наоборот, соединявший Византию со Скандинавией и с народами Балтики. Хорошо был организован торговый путь из Киева в Булгар на Волгу, а по Волге - в страны Азии, в Индию. Этот путь был разделён на 20 станций, расположенных на расстоянии 70 километров друг от друга. Гонцы этот путь преодолевали за день, купцы с грузом - за два дня и день для отдыха. По русским землям на восток путь шёл через такие станции: Киев, Супое, Прилук, Ромен, Липицкое городище, Гочево и др. Десятая станция - середина пути - находилась южнее Воронежа. Здесь тогда была восточная граница Руси. Всего 1400 километров. В восточном направлении были три торговых центра: Артаб, Салаб (Слава - Переяславль) и Куяба (Киев).

Путешественник Х века Худул ал - Алем так охарактеризовал эти три города Руси:

«Куяба (Киев) - это город Руси... приятное место, резиденция царя. Из него вывозят различные меха и ценные мечи. Слава (это, очевидно, - Переяславль) - приятный город. Из него, когда царит мир, ездят торговать в Болгарский округ. Артаб (это, очевидно, - третья Русь в Западной Сибири - Лукоморье) - город, где убивают иностранцев, когда они попадают туда. Там производят ценные клинки для мечей и мечи, которые можно перегнуть надвое, но если отпустить их, они возвращаются в прежнее состояние».

Другой путешественник... Хаукаль добавляет, что жители Артании, Артабы - Арсы, чужих не пускают, «сами же они спускаются по воде для торговли и не сообщают ничего о делах своих и товарах своих и не позволяют никому следовать за собой и входить в страну свою» (стр. 113, Б. Щербаков, «Рождение Руси»).

Ежегодно весной Киевская Русь осуществляла вывоз огромного количества товаров полюдья. На проданные товары купцы закупали всё, что производил богатый Восток. Ладьи с бочками мёда, воском, с мехами бобров, чернобурых лисиц и другими товарами готовились к отплытию в Киеве, Вышгороде, Витичеве, в Переяславле Русском, Родне. Самое южное сооружение было городище Воинь на Днепре. Путь по Днепру был опасный и тяжёлый. На Днепре нужно было преодолеть пороги. Первый порог назывался «Не спи!» Русы с трудом переволакивали свои суда через каждый порог. Иногда даже вытаскивали поклажу на берег и волочили ладьи по берегу. Весь путь проходил под обстрелом печенегов. У современного Запорожья, пройдя пороги, на острове Хортица русы делали у огромного дуба жертвоприношения из живых петухов, кругом втыкали стрелы, клали куски хлеба и мяса... От Хортицы русы плыли до острова Березани, близ устья Днепра, где оснащались перед плаванием по морю. У Березани путь русов раздваивался. Одни плыли в Константинополь, в Царьград, другие - в далёкие страны Халифата. Плавание вдоль западного берега Чёрного моря завершалось в Константинополе, где русы проводили всё лето и возвращались на Русь для нового полюдья.

Если русские купцы проходили через Керченский пролив, принадлежавший в то время хазарам, хазары брали с них за право проезда большой калым. Совершив трудный и дорогой по сумме пошлин путь по Хазарии (300 километров по Азовскому морю, 400 километров вверх по Дону и волоками и 400 километров вниз по Волге) русская флотилия выходила в Каспийское море. Иногда купцы доставляли свои товары на верблюдах (из Каспийского моря - Хазарское, Хвалисское, Джурджанское) в Багдад, выплачивая подушную подать...

Из пяти торговых путей, шедших из Киева: цареградского, закаспийско-багдадского, булгарского, регенсбургского и новгородско-скандинавского, - наиболее важными для государства были первые два пути. Русские купцы - воины были далёкими предшественниками знаменитого путешественника Афанасия Никитина. Договоры Руси с Византийской империей (907, 911, 944 годов) обеспечивали возможность мирной торговли. Договор составлялся на двух языках: греческом и русском, в двух экземплярах от имени императора и русских князей, стоявших во главе племенных союзов. Русские послы получали от греков посольское содержание «елико хотящи». Купцы - гости также получали содержание помесячно (командировочные, говоря современным языком) на протяжении полугода, в течение которого должны были распродать всё, что было собрано во время зимнего полюдья. Русичи, проживая в Константинополе, получали от греческого правительства продукты питания, пользовались банями - термами. Так как византийцы боялись вооружённых русов, то по прибытии их в чужую страну, императорский чиновник составлял список русских гостей (для выдачи содержания) и сопровождал их при входе в город. Русские должны были входить в город только через одни ворота без оружия, группами в 50 человек. При возвращении домой император обязан был по договору обеспечить их продовольствием на обратную дорогу, якорями, канатами, парусами. ...Покупка купцами восточных шёлковых тканей была лимитирована (50 кусков). Каждая покупка пломбировалась цесаревым мужем. В договорах предусматривались действия сторон при кораблекрушениях, были статьи о пленных рабах и т.д., так что внешняя торговля Руси была государственным делом.

К началу IХ века на Руси была следующия социально - политическая стратиграфия:

Великий князь Русский. Хакан - Рус (титул, равный императору).

Главы глав, светлые князья (князья союзов племён).

Всякое княжье - князья отдельных племён.

Великие бояре.

Бояре, мужи, рыцари.

Гости - купцы.

Люди. Смерды.

Челядь. Рабы.

Существовало тогда и понятие - «смерды». Их почётной обязанностью была служба в княжеской коннице. Они также пахали землю, проживали в сёлах, но были приписаны к погостам. В Древней Руси обычная деревня называлась «весью». Дошла до нашего времени поговорка: «Убраться восвояси». Селом называли тогда княжеское или боярское селение. Смерды жили в «сёлах», а не в «весях».

Система эксплуатации крестьян - вервников (из общин) в их весях состояла из следующих элементов: дань, собираемая во время полюдья, и ряд повинностей («повоз», изготовление ладей и парусов, постройка становищ) в виде отработочной ренты. Дань взималась племенной знатью, делившейся с киевским князем.

Князь Игорь был язычником. Его жена Ольга поддерживала дружеские отношения с Византией. Византия считала, что народ, принявший христианство из рук греков, становился вассалом греческого императора, то есть зависимым от Византии народом и государством. Между Византией и Киевом вёлся политический поединок. Каждая сторона стремилась отстоять свою позицию. Переговоры были тайными. Подробности переговоров неизвестны. Поэтому Ольга медлила с крещением Руси. Княгиня Ольга несколько раз посещала Константинополь с дружеским визитом, о чём сам цесарь Константин Багрянородный описал встречи с Ольгой в книге «О церемониях» под 957 годом и о подарках княгине от Византии. Упомянуто золотое блюдо, на котором было поднесено 500 милиарисиев (серебряных монет). Главным предметом обсуждения во время визитов Ольги в Константинополь был пункт о военной помощи Византии со стороны Киевской Руси и об организации русской церкви... В 962 году византийский император снова попросил военной помощи у Киева. Русские воины были отправлены в Сирию воевать с арабами. Тогда же в Киеве Ольга принимала посольство германского императора Оттона Первого. В 968 году княгиня Ольга руководила защитой Киева от печенегов. Умерла 11 июля 969 года. Мощи её покоятся в Киеве в Десятинной церкви. Канонизирована Русской православной церковью.

Итак, эпоха Ольги отмечена новшествами: созданием погостов и установлением норм повинностей, попыткой введения христианства, созданием эпических произведений о княгине Ольге, в частности «Сказание о мести» (о том, как Ольга отомстила древлянам за гибель мужа, уничтожив огнём столицу древлян) - первое на Руси монархическое произведение. Государство Киевская Русь выглядело уже вполне сформировавшимся.

В то далёкое время слово «Ольга» - «Хельга» означало не имя, а титул не только правительницы государства, но и верховной жрицы войск и государства. Значит, княгиня должна была участвовать в ритуалах, священнодействиях. В то время государственные ритуалы у прибалтийских славян и у народов Скандинавии сопровождались человеческими жертвоприношениями. Ольге это не нравилось, и она стала задумываться над вопросом веры. Нам неизвестно, когда она пришла к христианству, но в Византию в 955 году она приехала со своим духовником Григорием. Имя при крещении она получила Елена. Она могла принять христианство не от запада, где богослужение тогда велось по-латыни, не в Византии, где богослужение велось на греческом языке. Она скорее всего приняла христианство в Болгарии, где начали проводить богослужение на славянском языке. Ольга приняла крещение не просто как славянская женщина, не просто как княгиня, а ещё как верховная жрица.

В 955-957 гг. Ольга посетила Константинополь. Её визит подробно описан в греческих хрониках того времени. Она прибыла на корабле в Константинополь со свитой из 35 женщин и 88 мужчин. Из мужчин 44 человека были «гостями» - купцами, 22 - представителями бояр от волостей и городов Руси. Были представители и от Святослава - её сына. В византийских хрониках статья о визите Ольги озаглавлена «На нашествие россов». Прибыла в Константинополь в июне, была приняла его высочеством 9 сентября.

Перед встречей с императором Ольга со своей свитой должна было пройти через все залы дворца, через галереи дворца, прежде чем попасть в помещение, где стоял Соломонов трон, на вершине которого восседал император в окружении свиты. Слышна была музыка органов, закрытых коврами. У подножия трона возвышались рычащие золотые львы. На золотых деревьях пели механические птицы. Когда послы кланялись и потом поднимали головы, император уже сидел в другом одеянии. Всё было рассчитано, чтобы произвести впечатление на «варваров».

Потом Ольге оказали честь - устроили частный приём в покоях императрицы, где присутствовал император в кругу семьи. Дальше был парадный обед в Юстиниановой зале. И опять была дистанция между византийским императором и княгиней Ольгой. Императорская семья села за стол, а княгиня Ольга должна была стоять, пока ей не показали место за другим столом с придворными дамами. В конце обеда сладкое подали за отдельным столиком, куда подошла царская семья и была приглашена Ольга. Это было великой честью, но княгине вряд ли понравилось.

Её свиту угощали отдельно, с младшими придворными чинами. Затем вручали подарки, мелочно рассчитав, кому сколько. Княгиня получила 500 серебряных монет на золотом блюде. Другим членам посольства соответственно - от 24 до 2 монет. 18 октября был устроен второй обед. Ольга находилась в одном зале с императрицей, а император - в другом зале со свитой княгини. Обед закончился скупыми дарами. Ольге дали 200 серебряных монет, остальным - соответственно меньше.

Высокомерие и чванливость византийцев оскорбили Ольгу. Отдав блюдо с монетами в храм св. Софии, она отбыла на родину со своей свитой. Ольга поняла, что византийцы - ромеи - враги Руси и союз с ним невозможен. На следующий год в Киев пожаловало ответное греческое посольство с требованием прислать в Византию войска для войны с арабами, рабов для императора, меха и воск. Княгиня Ольга ответила: «Когда царь ваш постоит у меня на Почайне (пристань) столько же, сколько я стояла у него в Суде (гавань в Константинополе), тогда пришлю ему дары и войско». Послам пришлось уехать с пустыми руками.

Без союзников сложно было воевать с Хазарией, от которой устали все славянские и неславянские племена. Если Византия - враг, где искать союзников? В 959 году ко двору Оттона I (Германия) прибыло посольство из Руси с просьбой прислать епископа и священников. Ольга хотела учредить русскую церковную организацию. Тогда ещё Церковь была единой. Создавать русский православный центр от Византии Ольга отвергла. Подчинить русскую церковь Константинополю, значит получить зависимость и шпионов в лице миссионеров. Болгария тогда была союзницей Хазарии. И тогда пришлось обратиться за помощью к германскому королю. Но миссии от Германии не повезло. Её не приняли, возможно, потому, что там служба велась по - латыни. На обратном пути миссию из Германии ограбили варяги. Но Ольга тут ни при чём. Возможно, в провале посольства из Германии свою роль сыграли слова 20 - летнего Святослава - сына Ольги. На предложение матери перейти в христианство он ответил: «Могу ли один принять новый закон, чтобы дружина моя посмеялась надо мной». Принятие новой веры в этот период привело бы восточных славян к расколу. Ольга это понимала и решила подождать с принятием христианства для Руси.

Воспоминания современников о Святославе Игоревиче полны воспевания доблести, храбрости, мужества молодого князя - сына Ольги. Святослав изображён летописцами впервые ещё в возрасте 3-5 лет, когда он броском своего копья открыл сражение с древлянами. Когда в возрасте 15 лет его мать уговаривала последовать её примеру и принять христианство, Святослав ответил: «Како аз хощю ин закон прияти един? А дружина сему смеятися начнуть...» Авторы славят Святослава за верность своей языческой дружине. Святослав сразу отверг христианство, предчувствуя, что с принятием христианства последует зависимость Руси от Византии. Он заявил: «Вера христианска - уродство есть». Святослав Игоревич прожил недолгую жизнь (944-972) , княжил с 964-по 972 год. В 964 году Летопись так написала о Святославе: «Кънязю Святославу възрастъшю и възмужавъш. Нача вои съв купляти мъного и храбр бе бо и сам храбр. И льгъко ходя, акы пардус, войны мъногы творяше. Ходя же, воз по себо не вожаше, ни котьла, ни мяс варя, но по-тънъку изрезав конину или зверину или говядину на угълях испёк ядяше. Ни шатьра имеяше, но подъклад поситилаше, а седьло - в головах. Тако же и прочии вои его вьси бяху. И посылаше к странам глаголя: «Хощю на вы ити!»

Это был настоящий спартанец, привыкший к суровому походному быту, благороден, предупреждая противника о своём походе словами: «Иду на вы». Перед сражениями Святослав всегда вдохновлял дружинников зажигательными, патриотическими речами. Византийский хронист Х века Лев Дьякон приводит одну из речей Святослава: «...Проникнемся мужеством, которое завещали нам предки, вспомним о том, что мощь россов до сих пор была несокрушимой, и будем храбро сражаться за свою жизнь! Не пристало нам возвращаться на родину, спасаясь бегством. Мы должны либо победить и остаться в живых, либо умереть со славой, совершив подвиги, достойные доблестных мужей!»

Летопись также передала потомкам одну из речей Святослава (около 969 года):

«Уже нам некамо ся дети - волею и неволею стати противу.

Да не посрамим земле Русьскые, но лязем костию ту!

Мъртви бо срама не имам,

аще ли побегнем, то срам имам.

И не имам убежати, но станем крепъко!

Аз же пред вами поиду,

аще моя глава ляжеть - то промыслите о собе».

И реша вои: «Идеже глава твоя,

ту и главы наша съложим!»

Святослав воевал в Волжской Болгарии, в Хазарии у Каспийского моря, в печенежских степях, на территории Болгарии и в Византии. По самым минимальным подсчётам, Святослав прошёл походами за несколько лет 8000-8500 километров. (Б. Рыбаков, «Рождение Руси», стр. 152, Москва, 2004 г.)

Военная деятельность Святослава проходила по двум направлениям: волжско - каспийскому (хазарскому) и византийскому, так как они были основными в государственном экспорте. Борьба за безопасность торговых путей была общеевропейским делом.

Хазарское государство, державшее в своих руках все выходы на восток, брало огромные пошлины при проезде и возврате.

Византия тогда вела агрессивные действия против Болгарии, мимо которой шёл торговый путь Руси в Константинополь. Эти два направления требовали военной поддержки.

Похожая информация.

История знает много случаев, когда женщины становились во главе государств и делали их сильными и процветающими. Одной из таких правительниц являлась Ольга - княгиня Киевская. О её жизни известно немного, однако и из того, что удалось о ней узнать, можно понять, насколько мудрой и благоразумной была эта женщина. Главной заслугой Ольги историки называют то, что в годы её правления Киевская Русь стала одним из сильнейших государств своего времени.

Дата и место рождения Ольги

Неизвестно точно, когда родилась княгиня Киевская Ольга. Биография её дошла до наших дней только фрагментарно. Историки предполагают, что будущая княгиня появилась на свет приблизительно в 890 г., так как в Степенной книге есть упоминание, что скончалась она в возрасте 80 лет, а дата её смерти известна - это 969 г. Древние летописи называют разные места её рождения. По одной из версий, она была родом из-под Пскова, по другой - из Изборска.

Версии о происхождении будущей княгини

Существует легенда, согласно которой Ольга появилась на свет в простой семье, и с ранних лет работала перевозчицей на речке. Именно там с ней и познакомился Киевский князь Игорь, когда охотился на псковских землях. Ему понадобилось переправиться на другой берег, и он попросил юношу в лодке перевезти его. Присмотревшись поближе, Игорь заметил, что перед ним не молодой человек, а прекрасная хрупкая девушка, облачённая в мужскую одежду. Ею и была Ольга. Князю она очень понравилась и он начал к ней приставать, но получил достойный отпор. Прошло время, настал час Игорю жениться, и он вспомнил о гордой псковской красавице и отыскал её.

Есть легенда, полностью противоречащая предыдущей. Она гласит, что великая княгиня Киевская Ольга происходила из знатного северного рода, а её дедом был знаменитый славянский князь Гостомысл. В древних источниках содержится упоминание, что в ранние годы будущая правительница Руси носила имя Прекраса, а Ольгой стала называться только после свадьбы с Игорем. Такое имя она получила в честь князя Олега, воспитавшего её мужа.

Жизнь Ольги после свадьбы с Игорем

Совсем юной девушкой вышла замуж за Игоря Ольга, княгиня Киевская. Краткая биография, дошедшая до наших дней благодаря "Повести временных лет", гласит, что дата её бракосочетания - 903 год. Супруги поначалу жили раздельно: Ольга управляла Вышгородом, а её муж - Киевом. Кроме неё, у Игоря было ещё несколько жён. Общий ребёнок у супругов появился только в 942 году. Это Святослав - будущий князь Киевской Руси, прославившийся своими успешными военными походами.

Страшная месть княгини

В 945 году Игорь отправился в находящиеся по соседству от Киева древлянские земли за данью и был там убит. Его сыну Святославу было в то время всего 3 года, и он не мог управлять государством, поэтому престол заняла княгиня Ольга. Киевская Русь перешла полностью в её подчинение. Древляне, убившие Игоря, решили, что больше не обязаны платить дань столице. Более того, они захотели женить на Ольге своего князя Мала и таким образом завладеть киевским престолом. Но не тут-то было. Хитрая Ольга заманила послов, которых древляне прислали к ней в качестве сватов, в яму и приказала засыпать их живьём. Безжалостной оказалась княгиня и к следующим древлянским визитёрам. Ольга пригласила их в баню, приказала слугам поджечь её и сжечь гостей заживо. Такой страшной была месть княгини древлянам за смерть супруга.

Но на этом Ольга не успокоилась. Она отправилась на древлянские земли справить тризну (погребальный обряд) на могиле Игоря. С собой княгиня взяла небольшую дружину. Пригласив на тризну древлян, она напоила их, а затем приказала порубить их мечами. Нестор-литописец в "Повести временных лет" указывал, что дружинники Ольги уничтожили тогда около 5 тысяч человек.

Однако даже убийство такого количества древлян показалось киевской княгине недостаточной местью, и она задумала уничтожить их столицу - Искоростень. В 946 году Ольга вместе с малолетним сыном Святославом и дружиной начала военный поход на земли врага. Обступив стены Искоростеня, княгиня велела с каждого двора принести ей по 3 воробья и по 3 голубя. Жители выполнили её приказ, надеясь, что после этого она с войском уйдёт от их города. Ольга приказала привязать к лапам птиц тлеющую сухую траву и отпустить их обратно в Искоростень. Голуби и воробьи полетели к своим гнёздам, и город вспыхнул пламенем. Только после того, как столица древлянского княжества была уничтожена, а его жители убиты или отданы в рабство, княгиня Ольга успокоилась. Месть её оказалась жестокой, однако в те времена это считалось нормой.

Внутренняя и внешняя политика

Если характеризовать Ольгу как правительницу Руси, то, безусловно, она превзошла своего мужа в делах, касающихся внутренней политики государства. Княгине удалось подчинить своей власти непокорные восточнославянские племена. Все зависимые от Киева земли были поделены на административные единицы, во главе которых назначались тиуны (управители). Также она провела налоговую реформу, в результате которой были установлены размеры полюдья, а для его сбора организовались погосты. Ольга начала каменное градостроительство на русских землях. При ней в Киеве были возведены городской дворец и княжеский загородный терем.

Во внешней политике Ольга взяла курс на сближение с Византией. Но при этом княгиня стремилась, чтобы её земли оставались независимыми от этой великой империи. Сближение двух государств привело к тому, что русские войска неоднократно принимали участие в войнах, которые вела Византия.

Принятие Ольгой христианства

Население Древней Руси исповедовало языческую веру, поклоняясь большому количеству божеств. Первой правительницей, способствовавшей распространению на восточнославянских землях христианства, была Ольга. Княгиня Киевская приняла его ориентировочно в 955 г. во время своего дипломатического визита в Византию.
Нестор-литописец описывает крещение Ольги в своей «Повести временных лет». Византийскому императору Константину Багрянородному княгиня очень понравилась, и он захотел на ней жениться. Однако Ольга ответила ему, что христианин не может породниться с язычницей, и для начала он должен её обернуть в новую веру, став, таким образом, её крёстным отцом. Император сделал всё, как она захотела. После обряда крещения Ольга получила новое имя - Елена. Выполнив просьбу княгини, император снова попросил её стать ему женой. Но и в этот раз княгиня не согласилась, мотивируя свой отказ тем, что после крещения Константин стал ей отцом, а она ему - дочерью. Понял тогда византийский правитель, что обхитрила его Ольга, но ничего поделать не смог.

Вернувшись домой, княгиня начала предпринимать попытки распространения христианства на подвластных ей землях. Об этом в древних летописях упоминали современники Ольги. Княгиня Киевская даже пыталась обернуть в христианство своего сына Святослава, однако тот отказывался, считая, что его дружинники будут над ним смеяться. При Ольге христианство на Руси не получило особой популярности, так как славянские племена, исповедовавшие языческую веру, всячески противились крещению.

Последние годы жизни княгини

Принятие христианства изменило Ольгу в лучшую сторону. Она позабыла о жестокости, стала более доброй и милосердной к окружающим. Княгиня много времени проводила в молитвах за Святослава и других людей. Она была правительницей Руси приблизительно до 959 г., так как её подросший сын постоянно находился в военных походах, и ему некогда было заниматься государственными делами. Окончательно Святослав сменил мать на престоле в 964 году. Княгиня умерла 11 июля 969 года. Её останки покоятся в Десятинной церкви. Позднее Ольга была канонизирована как православная святая.

Память об Ольге

Неизвестно, как выглядела Ольга, княгиня Киевская. Фото портретов этой великой женщины и легенды, слагаемые о ней, свидетельствуют о её необычайной красоте, покорившей многих её современников. За годы пребывания при власти Ольге удалось укрепить и возвысить Киевскую Русь, сделать так, чтобы с ней считались другие государства. Память о верной жене князя Игоря навсегда увековечена в живописи, литературных произведениях и кинофильмах. Ольга вошла в мировую историю как мудрая и умная правительница, приложившая много усилий для достижения величия своей державы.

Княгиня Ольга Киевская – одна из самых загадочных исторических личностей. Несмотря на то, что она оставила заметный след в русской истории, в ее биографии немало белых пятен. А некоторые исследователи даже сомневаются: существовала ли такая персона на самом деле?

Официальная версия биографии

Она гласит, что Ольга была женой киевского князя Игоря Рюриковича, который в 945 году погиб, собирая дань с древлян. На тот момент старшему сыну их исполнилось всего три года, и Ольга взяла правление в свои руки.

Правление Ольги длилось целых 15 лет: с 945 по 960 год. Сначала княгиня по обычаям того времени отомстила древлянам за убийство мужа. Летописи утверждают, что древлянский князь Мал дважды засылал к ней сватов с просьбой выйти за него замуж ради объединения их земель. Но Ольга оба раза жестоко умерщвляла послов. В первый раз она повелела бросить их в яму и засыпать землей, второй раз – сжечь в бане. Затем она с дружиной совершила два похода в земли Мала, перебив более 5 000 древлян и уничтожив их столицу – город Искоростень.

При Ольге впервые на Руси началось каменное строительство, она упорядочила сбор налогов, облагораживала русские земли, строила храмы в честь христианских святых, укрепляла связи с Германией и Византией. 11 июля 969 года княгиня Ольга скончалась и была похоронена по христианскому обряду. По преданию, мощи ее остались нетленными.

Ольга считается первым правителем Руси, принявшим христианское крещение. В XVI веке Русская Православная церковь причислила ее к лику святых.

Путаница в источниках

О княгине Ольге рассказывает множество исторических источников: «Степенная книга» (1560-1563 гг.), «Повесть временных лет», сборник «О церемониях византийского двора» Константина Багрянородного, Радзивилловская и некоторые другие летописи. И нередко сведения в них расходятся друг с другом.

Так, по некоторым сведениям, княгиня родилась в 893 году. Но из «Повести временных лет» следует, что она вышла замуж в 903 году, а своего первенца родила в 942 году. Тогда получается, что княгиней она стала в 10 лет, а матерью - в 49. Это выглядит, мягко говоря, сомнительным. По мнению современных историков, Ольга скорее могла появиться на свет в период с 920 по 928 год.

Неясным остается и происхождение. «Житие княгини Ольги» утверждает, что родом она из псковской деревни Выбуты, из семьи простолюдинов. В свою очередь, в Иоакимовской летописи говорится, что она происходила из знатного рода Изборских, корни которого уходят к варягам. (Кстати, имя Ольга очень схоже с древнескандинавским Хельга). Типографская летопись конца XV века и Пискаревский летописец даже называют Ольгу родной дочерью Вещего Олега, который был регентом при князе Игоре Рюриковиче.

Замужество Ольги – еще один противоречивый факт. Если верить «Повести временных лет», Игорь и Ольга впервые встретились в лесах под Псковом, где молодой князь охотился. Ему нужно было переправиться через реку на пароме. Паромщиком оказался прекрасный юноша, который на самом деле был девушкой в мужской одежде. Игорь был так поражен ее красотой, что тут же воспылал к ней желанием. Но девушка решительно отказалась становиться его наложницей. Когда позднее пришло время выбирать невесту, князь официально послал к красотке гонцов, и на этот раз она согласилась стать его женой. Есть и другая легенда: невесту Игорю выбрал князь Олег. Вот что говорится в Иоакимовской летописи: «Когда Игорь возмужал, оженил его Олег, выдал за него жену от Изборска, рода Гостомыслова, которая Прекраса звалась, а Олег переименовал ее и нарек в свое имя Ольга».

Еще один любопытный факт – крещение Ольги. Тут в источниках тоже встречаются разночтения. Большинство историков считают, что княгиня перешла в христианскую веру в 957 году в Константинополе. Ее восприемниками стали византийский император Константин VII и священник Феофилакт. При крещении Ольга получила имя Елена. В сборнике же Константина Багрянородного говорится, что в Константинополь Ольга прибыла уже крещеной.

Две княгини Ольги?

А что если на самом деле существовало две Ольги? В ту эпоху на Руси практиковалось многоженство, и даже летописи упоминают, что у князя Игоря было несколько жен. Не исключено, что на одной из них он женился в 903 году, а сына Святослава родила ему другая Ольга… Этим и объясняется путаница с датами…

Так что не исключено: та Ольга, которая чинила зверские расправы над древлянами и та, что мудро правила Киевской Русью и была причислена церковью к лику святых равноапостольных – это совершенно разные личности.